Чтение онлайн

И пахло странно, отдалённо похоже на земляное масло.

Вдруг снаружи раздалось громкое:

— Стоять! Куда прёшь!

— Т… т… ты на кого тявкаешь, к… каналья! — тут же хрипло заголосила в ответ служанка. Она хоть и заикалась, но слов никогда не таила. Как не таила и короткий клинок, всегда готовый пойти по живому мясу.

— Я стражница её светлости! Так что заткнись и стой!

Шарлотта быстро встрепенулась, невольно обрадовавшись возможности избежать нравоучений, и высунулась в окно.

А на чёрной гладкой дороге действительно стояла женщина в кирасе, шлеме-шапели и с алебардой, почему-то выкрашенной выше середины в чёрную и белую полоску, как зебра.

— Что случилось?! — быстро спросила девушка.

Стражница сперва пробежалась взглядом по гербу на карете, а затем остановилась на знаке волшебной гильдии на груди. Спорить с ведьмой себе дороже, и потому женщина сбавила тон.

— Никак нельзя дальше, ваша умелость! — обратилась стражница, как полагалось по этикету к младшим чинам волшебной гильдии.

Шарлотта не ответила, а подхватила шпагу, ловко открыла дверь и спрыгнула на дорогу, мощённую странной вещью, которую нельзя было назвать ни камнем, ни деревом, ни просто утоптанной землёй — она была тёмно-тёмно-серая и ровная, как струганая доска.

— Ли-Ли?! — громко и повелительно воскликнула недовольная бегством дочери матрэ и добавила вслед: «Вот дура непутёвая».

Но Шарлотта сделала вид, что не слышала. Тем более откуда-то со стороны доносился громкий гул, и чем дальше, тем сильнее он становился. Стоило бы побеспокоиться, но невозмутимость стражницы означала, что гул здесь в порядке вещей.

— Ещё раз спрашиваю. Что случилось? — задрав подбородок и поправив платье и перевязь с ножнами, спросила девушка. В конце концов, магесса она или шавка безродная?

— Ваша умелость, халумари дроблёный камень везут. Потому нельзя, — произнесла стражница, совершенно не добавив ясности в ответ.

Но потом вдруг добавила, указав на столб у дороги:

— Вы, видно, не местные, не знаете нынешнего порядку. А здесь — вот!

На столбе был восьмиугольный красный щит с белой каймой и белой же раскрытой ладонью, призывающей остановиться.

Меж тем гул стал совсем сильным и заставлял говорить громче.

— И с каких же это пор чужаки здесь всем заправляют? — возмутилась Шарлотта.

Но стражница глянула куда-то за спину девушке и замахала рукой:

— Стой! Стой, кому говорю!

Девушка насупилась и заиграла желваками от такой наглости — ведь на неё совсем не обращают внимания, как на простую мещанку, но в этот миг на глаза показалось нечто огромное, железное, поднимающее тучи пыли и ревущее, как стадо быков на водопое. Именно ему принадлежал гул.

Не то телега величиной с дом, не то баржа на больших чёрных колёсах. И эта громадина быстро, словно летела не в горку, а под откос, домчалась до дороги, взобралась на неё сбоку и перемахнула, лишь немного забряцав. В той телеге камня было не меньше ста сотен фунтов. Это же какая силища нужна. В такую целого дракона запрягать надо, а она сама по себе едет.

— Я же говорю! Нельзя! — оживилась стражница, указав рукой в сторону удаляющейся самоходной повозки. — Раздавит и не заметит! Самасваль называется.

А потом все вместе закашлялись, так как облако поднятой пыли накрыло и стражницу, и возницу, и саму Шарлотту.

— И… и… куда им столько? — задала вопрос служанка, поморщившись и задержав дыхание, аж щёки покраснели.

Шарлотта зажала нос, провела перед лицом ладонью и прошептала:

— Патэт вентус.

Сразу же подул несильный ветер, отгоняя пыль от волшебницы, словно большое опахало. Причём подул на стражницу, которая усиленно замахала рукой, отгоняя пыль и кашляя ещё сильнее. Лишь через десяток ударов сердца смогла заговорить снова:

— Не знаю, но им много надо. Весь камень в этих землях скупили. Платят щедро, аж целый серебряник за полтелеги. Крестьяне во всей округе поля перепахали в поисках булыжников. А городская беднота даже мостовую в городе разбирает и сюда тащит. Маркиза приказала, кто будет замечен, руки рубить. А сама на золоте ест — у ней же каменоломня своя.

Шарлотта снова поджала губы, глянула на удаляющийся самасваль и заговорила с намеренно надменным тоном:

— Нам в Магистрат надо. Где он?

Стражница снова кашлянула и указала на куда-то влево от дороги — на полдень.

— Туда! Там указка висит. Мимо не проедете. Халумари везде этих указок навешали. Даже слепой не заблудится.

Шарлотта прищурилась и посмотрела вдаль. Там действительно стоял столб, а на нём была синяя указка с белой стрелкой и надписью «Магистрат». Были там и были незнакомые буквы чужого письма и белый рисунок силуэта башни магов.

Сама башня нашлась чуть дальше, выглядывая над лесом. И туда петляла обычная дорожная колея от телег, вытоптанная между хлебных полей и пастбищ.

Юная волшебница смерила напоследок стражницу надменным взглядом, мол, я тебя запомнила, и залезла в карету.

Затем повозка качнулась — то служанка запрыгнула на козлы, несколько раз гулко стукнув коваными сапогами о дерево.

— Хой-хой! — закричала она на быков, и повозка тронулась.

— Матрэ, гляди! Опять халумари! — громко произнесла Шарлотта несколько моментов погодя.

— Действительно, халумари, — вслед девушке обеспокоенно проговорила матушка. Она перестала обмахиваться веером и быстро осенила себя святым знаком, дабы отвести от себя всякое.