Шрифт:
У въезда в ворота меня ждал мужчина. Он не был похож на человека, которого я ожидал встретить. На нем была бежевая ветровка в пятнах, бесформенные брюки и потрепанная, подозрительного вида шляпа, впрочем, как и его лицо. Судя по седине в волосах и морщинам у глаз, ему было лет сорок. Темные убегающие глаза. Он все время как бы ждал удара. Трудно ему приходилось в жизни, подумал я.
— Вы Арчер?
Я ответил утвердительно и протянул ему руку. Он не знал, что с ней делать, подозрительно посмотрел на нее, словно боясь, что я использую прием дзюдо. Руки он держал в карманах своей ветровки.
— Я Гарри Немо, — сказал он жалобным, подвывающим голосом. Ему очень не хотелось называть своего имени. — Мой брат попросил меня заехать за вами. Вы готовы?
— Только возьму багаж.
Я взял свою сумку, которая лежала на стойке в зале ожидания. Для своего размера она была довольно тяжелой. Кроме зубной щетки и сменного белья, в ней лежало два автоматических пистолета — 38-го и 32-го калибра.
Гарри Немо провел меня к своей машине. Это была семиместная машина, такая же черная и длинная, как сама смерть. Переднее и боковые стекла очень толстые, желтоватого оттенка, пуленепробиваемые.
— Вы полагаете, что в вас будут стрелять?
— Не в меня, — улыбнулся он смущенно. — Это машина Ника.
— А почему Ник сам не приехал?
Он осмотрелся вокруг. Летное поле было пустым. Самолет, на котором я прилетел, уже поднялся в небо, блестя на солнце. Единственным живым существом был диспетчер в контрольной башне. Тем не менее, Немо наклонился к моему уху и шепнул:
— Ник до смерти испуган. Он с утра боится выходить из дома.
— А что произошло утром?
— Он не говорил вам? Вы же разговаривали с ним по телефону.
— Мы с ним недолго беседовали. Он сказал, что хочет нанять на шесть дней охранника, пока не уйдет в море его корабль. Он не сообщил, зачем это ему нужно.
— Его хотят пристрелить — вот зачем. Сегодня утром он пошел на пляж. Это частный пляж, принадлежит ему и находится за его ранчо. Решил искупаться. Кто-то стрелял в него с обрыва. Было сделано пять-шесть выстрелов. Ник был в воде, безоружен. Пули падали вокруг него, как град. Он нырнул и поплыл под водой в сторону от берега. Хорошо, что Ник прекрасно плавает, а то бы ему конец. Поэтому нет ничего удивительного, что он испуган. Это значит, что они выследили его, понимаете?
— Кто это они? Или это семейная тайна?
Немо повернулся и внимательно посмотрел мне в лицо.
Изо рта у него пахло чем-то кислым, и смотрел он на меня удивленно:
— Вы что, не знаете, кто такой Ник? Он не сказал вам?
— Он фермер, выращивающий лимоны, ведь так?
— Теперь да.
— А кем он был раньше?
Его потрепанное лицо приняло замкнутое выражение:
— Я думаю, мне не стоит болтать. Он сам вам скажет, если сочтет нужным.
Он включил мотор в двести лошадиных сил, и машина буквально отскочила от тротуара. Моя тяжелая кожаная сумка лежала у меня на коленях. Немо вел машину так, как будто это была единственная вещь в жизни, которую он любил. Он как бы слился с машиной. Вначале мы ехали по шоссе. Потом оказались на дороге, спускавшейся между геометрически расположенными лимонными рощами. Внизу закат солнца окрашивал море в красный цвет.
Прежде чем добраться до моря, мы свернули на частную дорогу, которая среди темно-зеленых деревьев напоминала очень ровный пробор в волосах. Мы проехали по ней полмили или немногим больше и оказались на лужайке, на которой стоял низкий дом.
Цементная крыша дома была плоской. К дому пристроен гараж. Все окна в доме закрыты плотными шторами. Лужайка вокруг дома ухожена. Она окружена забором-сеткой высотой в десять футов, над сеткой протянута колючая проволока.
Немо остановил машину перед запертыми на висячий замок воротами и посигналил. Никто не вышел. Он посигналил еще раз.
Где-то на полпути между домом и воротами выполз из кустов какой-то человек. Передвигался он очень медленно, на четвереньках. Голова его касалась земли. Лицо залито кровью. По дороге тянулся красный след.
Гарри Немо воскликнул:
— Ник! — Он выскочил из машины. — Что случилось, Ник?
Ползущий человек поднял раненую голову и посмотрел на нас. Потом с трудом поднялся. Он продвигался вперед, широко расставив свои неустойчивые ноги, как огромный младенец, который учится ходить. Дышал он тяжело и очень громко, глядя на нас предсмертным взглядом, полным надежды. Потом он захрипел и умер, по инерции еще продолжая идти. Я увидел, как изменилось его лицо перед тем, как он упал на дорогу, посыпанную гравием.
Гарри Немо перепрыгнул через забор, как уставшая обезьяна, разорвав свои штаны о колючую проволоку. Он наклонился над братом, перевернул его лицом вверх и положил руку ему на грудь. Потом поднялся и покачал головой.
Я открыл сумку и достал пистолет. Подойдя к воротам, я сказал:
— Открывай, Гарри.
Гарри пошарил в карманах брата и нашел кольцо с ключами. При этом он все время повторял:
— Они убили его, грязные подонки. — Он несколько раз перекрестился.
— Открывай.
Гарри открыл ворота. Мы шли по шуршавшему гравию. Я посмотрел в глаза Ника, тоже напоминавшие гравий. У него был прострелен висок.
— Кто убил его, Гарри?
— Я не знаю. Толстый Джордан, или Арти Кастоло, или Фаронзи. Кто-нибудь из них.
— Банда лиловых?
— Так ее называют. В тридцатых годах Ник был их казначеем. О нем не писали в газетах. Он занимался выплатами. Когда началась заваруха и банда распалась, у него оставались деньги в банке. Ему одному удалось спастись.
— Сколько у него было денег?
— Ник никогда не говорил мне этого. Я знаю только, что перед войной он приехал сюда и купил тысячу гектаров лимонных плантаций. Они гонялись за ним пятнадцать лет. Но он знал, что они найдут его.
— Арти Кастоло вышел из тюрьмы прошлой весной.
— Я знаю. Тогда-то Ник и купил себе эту машину и обнес свой дом колючей проволокой.
— А за вами они тоже охотятся?
Он посмотрел на потемневшее небо и лимонные плантации. Небо было в красных прожилках, как будто солнце тоже было смертельно ранено и истекало кровью.