Чтение онлайн

А теперь перед нами «двадцать одна книдская женщина, двенадцать девочек, десять мальчиков… В Эвдейвеле: восемь женщин, две девочки и три мальчика; 336 литров пшеницы, 336 литров фиг…». Специалисты высчитали, что каждый из этих людей получал паек в 24 литра в месяц, немногим меньше классического солдатского пайка.

Если добавлялись фиги, то уменьшалось количество пшеницы: римский агроном Катон рекомендовал сокращать в рационе количество хлеба рабам, «когда они начинают есть фиги». Таким был мир Агамемнона.

Взяв это за основу, мы должны учесть особые условия XIII в. до н. э. Вскоре после 1300 г. до н. э. в Средиземноморье участились пиратские набеги и стала распространяться нестабильность, позднее поглотившая его. Вероятно, были и экономические проблемы, перенаселение, неурожаи, засухи и голод — это ученым еще предстоит выяснить. Точно так же нет ответа на вопрос об изменениях климата. А не снизился ли объем микенской торговли с Ближним Востоком к концу столетия и не прекратился ли он вовсе? Все эти факторы могли сыграть свою роль. Нельзя исключать вероятность междоусобиц внутри родовых групп династий и войн между соперничающими городами-государствами, подобно описанным в легенде о разграблении Фив аргивянами за поколение до Троянской войны. Могли сыграть свою роль и события на побережье Малой Азии: как раз в это время хетты, похоже, захватили Милет, один из крупнейших городов Эгейского мира, и, возможно, греки были вытеснены из юго-западной Анатолии, что заставило их двинуться в поисках рабов и сырья на север — в сторону Трои.

Возможно, это и гипотезы, но какая-то комбинация некоторых или всех этих факторов должнабыть верной. Мы обязаны как-то учитывать изменение экономической ситуации на Пелопоннесе, и следует предположить, что Агамемнон и его товарищи-цари и элита делали все возможное, чтобы исправить положение. Их царства нуждались в добыче, рабах и сокровищах, и частые хищнические набеги были всего лишь способом поддержания власти: фактически такие вылазки осуществлялись ежегодно. Наиболее вероятно, что набеги производились в северном и восточном направлениях, особенно на побережье Малой Азии, где, как сообщают хеттские таблички, активность греков увеличилась в первые десятилетия XIII в. до н. э. С учетом вышесказанного нападение на цитадель, контролировавшую Дарданеллы, представляется столь очевидным, что, если бы и не было легенды о Трое, мы должны были бы принять его как постулат. Незачем было беспокоиться о поводе для нападения — такого рода войны были заложены в самой природе микенского общества и монархии.

Здесь можно попытаться использовать в качестве доказательства хеттские таблички. Как мы уже видели, цари Аххиявы, упомянутые, но не названные в хеттских текстах, это, возможно, те, кого греческие предания запомнили как династию Атридов и Агамемнона. Но в Анатолии мы оказываемся на более твердой исторической почве. В те времена, что нас интересуют, правили хеттские цари Муваталли (1296–1272 гг. до н. э.), Урхи-Тешуб (1272–1265 гг. до н. э.) или брат Муваталли, Хаттусили (1265–1235 гг. до н. э.) [14] . Кое-что нам известно и о династии, правившей в Вилусе-Трое. Царем Вилусы во времена правления Муваталли (а возможно, и долгое время после него) был Алаксанд, несомненно, ставший прототипом гомеровского Александра-Париса (анатолийский Пария). Похоже, он правил в то время, когда началась война, и хеттские архивы предоставляют обширные сведения о ситуации, приведшей к ней, рисуя нарастающее влияние микенских правителей в западной Анатолии.

На протяжении двух предшествующих поколений росли мощь и влияние греков. Около 1320 г. до н. э. Милет был разграблен хеттами, но в правление Хаттусили (1260-е гг. до н. э.) признан аххиявской территорией с границами, согласованными по договору. Греческое влияние на хеттскую правящую семью было принято хеттами как реальность, при их дворе жил брат греческого царя. И Муваталли, и Хаттусили, вынужденным вести войны на нескольких фронтах, был необходим мир на западе. Им приходилось бороться с растущей мощью Ассирии там, где теперь расположен северный Ирак, сдерживая ее стремление прорваться на запад к богатым торговым городам Верхнего Евфрата и Сирии. Египтяне продолжали продвигаться на север в Сирии. В 1275 г. до н. э. Муваталли с армией из 18 подвластных ему народов, вассальных государств и союзников вступил в закончившееся с неясным исходом сражение с Рамзесом II при Кадеше. Очевидно, что в рядах хеттской армии была элита ряда арцавских государств, поскольку в ней находились дарданы (вилусийцы), предположительно — под командованием царя Алаксанда. В 1275 г. до н. э. сама Вилуса еще не подверглась нападению.

Передвинемся на десять лет вперед: в 1262–1261 гг. до н. э. хеттскую территорию вплоть до Каркемиша захватили ассирийцы, что стало настоящей катастрофой для Хаттусили. В то же время с юга ему угрожал Рамзес, а на западе он вел борьбу с царем Аххиявы и его союзником, арцавским предателем Пийямарадом, сеявшим раздоры и распри на Эгейском побережье. Союз, создававшийся хеттской дипломатией на протяжении двух столетий, оказался в опасности. Возможно, именно в этот период началась Троянская война. Это было непростое время, когда, как показывают хеттские таблички, в западной Анатолии свергали царей, на трон всходили претенденты, а земли разорялись. Политические эмигранты искали убежища «за морем», в Аххияве, Милете и более далеких странах (изгнанный «Великий царь Хатти», Урхи-Тешуб, все еще строил планы при египетском дворе).

Для политолога бронзового века это должно было выглядеть так, словно в западной Анатолии началась цепная реакция. И всегда за кулисами ощущалось присутствие царя Аххиявы, с которым хеттам теперь, впервые, понадобилось искать примирения. Свидетельства из хеттских архивов ясно указывают на хищническую природу ахейского присутствия в западной Анатолии, как позднее об этом и рассказывалось в легендах.

Война, соответственно, могла происходить между 1274 и 1263 г. до н. э., после Кадеша, но до кампании Хаттусили в нижней долине Меандра против ренегата Пийямарада. Затем, после того как Хаттусили прошел до Эгейского моря у Милета, преследуя предателя, после примирения с царем Аххиявы, он заговорил о неприятностях последних нескольких лет. В частности, в почти извиняющемся тоне он говорит о прошлой ссоре с царем Аххиявы и о «войне с Вилусой, в которой мы ныне заключили мир». Таким образом, война велась либо в самом начале его царствования (около 1265 г. до н. э.), либо когда он был генералом в армии стареющего Муваталли (1275–1272 гг. до н. э.; у своего брата, Урхи-Тешуба, он был не в фаворе).

Пойдем в своих домыслах немного дальше. Конфликт возник на нескольких фронтах. Греческий царь поддерживал в арцавской царской семье фракцию, враждебную Хатти. Он состоял в союзе с набобами Милета на берегу Малой Азии, признававшими его главенство и снабжавшими его сырьем и рабами. Помогал он и другим западно-анатолийским правителям, отвергавшим власть Хатти. Правитель земли реки Сеха, например, «связался с царем Аххиявы» и спровоцировал столкновение с Хаттусили. В происходящее оказался втянут царь Трои-Вилусы. Хотя его древняя цитадель и находилась на северо-восточной окраине Эгейского мира, она была хорошо известна грекам. Возможно, там нашла прибежище колония микенских купцов, цари могли обмениваться посольствами. Троя была самой сильной крепостью на севере Эгейского мира. Она занимала господствующее положение на пересечении древних торговых сухопутных и морских путей. Это была древняя династическая столица, где хранились царские сокровища, скопленные многими поколениями. Роскошный приз для разорителей городов.

Не исключено, что появился предлог, произошел дипломатический инцидент, спровоцировавший нападение (Гомер говорит о похищении жены царя), но предлог не столь серьезный, чтобы не позволить Хаттусили и грекам впоследствии уладить вопрос. Кто был за кого, мы точно не знаем, но греческий «Великий царь» отправил в Троаду морскую экспедицию, несомненно, поддержанный союзниками и сторонниками. Важно, что, нападая на Вилусу, греки неизбежно втягивали в конфликт хеттского царя либо его полководцев. Потому что, как только вилусийцев обязали снабжать войска «Великого царя» Хатти во время походов (как они делали это при Кадете в 1275 г. до н. э.), «Великий царь» Хатти, по договору с Муваталли, обязался помогать им в случае нападения на Вилусу. Это был долг господина. Возможно, у Гомера сохранились отзвуки этих событий в «Троянском перечне», где перечисляются значительные силы западно-анатолийских союзников, пришедших на помощь Приаму и Парису-Александру в трудный час.

Организовать микенский поход на северо-восток Эгейского мира было нетрудно. Имелось достаточно кораблей, даже если Гомер и преувеличивает их число. Фрески на Фере демонстрируют, как могла выглядеть микенская заморская экспедиция к ливийскому побережью, с длинновесельными, парусными судами, на борту которых находились тяжеловооруженные воины в шлемах с клыками вепря, длинными копьями и удлиненными «башенными» щитами. В пилосских табличках до мелочей расписано все снаряжение. Для заморских походов набирались элитные войска: цари важнейших государств со своей свитой и дружинами их основных баронов, самое большее — несколько сотен человек от каждого царства. Троя, очевидно, не была единственной, или даже главной, целью. И действительно, гомеровское предание утверждает, что Троя была лишь эпизодом в серии набегов на Тефранию и Мизию, нападений на Лемнос, Лесбос, Педассон, Лирнессон и другие селения, и везде города подвергались разграблению, скот и женщин уводили. Археологические данные о разрушении Ферми на Лесбосе, одного из крупнейших городов в Эгейском море, произошедшем как раз в то время, хорошо согласуются с гомеровским рассказом о разграблении Ахиллом Лесбоса.