Чтение онлайн

– Скажите, мистер Андерхолл, есть ли у вас копия соглашения, которое Джеки подписала в обмен на наличные деньги и обещание держать язык за зубами?

– Вы, видимо, туговаты на ухо.

– В каком смысле?

– Я ведь уже сказал – никакого соглашения и в помине не было.

– То есть, оно не существует?

Андерхолл выразительно трясет головой.

– Да, и никогда не существовало. Все это – вранье от начала и до конца.

Я прикидываюсь изумленным и медленно шествую к своему столу, на котором разбросаны всякие бумаги. Нахожу нужную, неспешно пробегаю её глазами и возвращаюсь к возвышению, на котором сидит свидетель. Андерхолл цепенеет и затравленно смотрит на Драммонда, который не сводит глаз с бумаги в моей руке. Все, конечно же, вспоминают про сцену с разделом "Ю"! Снова штучки Бейлора! Он отыскал спрятанные документы и подловил нас на очередном вранье.

– А ведь Джеки Леманчик подробно рассказала, какую именно бумагу её заставили подписать. Или вы позабыли её показания? – Я выразительно потрясаю бумажкой в воздухе.

– Я помню её показания, – говорит Андерхолл дребезжащим тенором. Слова его звучат натянуто.

– По её словам, вы передали ей десять тысяч долларов наличными и заставили подписать соглашение. Помните? – Я кидаю взгляд на бумагу и притворяюсь, будто читаю. Джеки рассказала мне, что сумма была названа в первом же абзаце соглашения.

– Да, я слышал, – выдавливает Андерхолл, переводя взгляд на Драммонда. Андерхолл знает, что копии соглашения у меня нет, поскольку оригинал припрятан где-то в надежном месте. Однако полной уверенности у него нет. Порой и не такие чудеса случаются. Ведь добыл же я где-то этот треклятый раздел "Ю".

Но признать самый факт существования соглашения он не смеет. Как и отрицать его. Если он это сделает, а я подловлю его на вранье, размеры ущерба удастся подсчитать уже лишь после того, как присяжные вынесут вердикт. Андерхолл ерзает на сиденье, дергается и нервно утирает пот со лба.

– И у вас нет копии этого соглашения, которую вы могли бы продемонстрировать присяжным? – спрашиваю я, вертя бумагу в руке.

– Нет. Ее вообще в природе не существует.

– Вы уверены? – спрашиваю я, любовно поглаживая кончики бумаги пальцами.

– Да, уверен.

Несколько секунд я пристально смотрю ему в глаза, наслаждаясь его перекошенной от страха физиономией. Присяжные тоже смотрят, вытянув шеи. Сон у всех как рукой сняло. Им не терпится увидеть, как падет на его голову карающий топор, последить за его агонией после того, как я предъявлю улику.

Но я, увы, не чародей. Я скатываю бумагу в трубочку и кидаю её на стол. – У меня все, ваша честь.

Андерхолл испускает вздох, от которого сотрясаются стены. Еще немного, и я довел бы беднягу до инфаркта. Он сползает с подиума и поспешно покидает зал.

Драммонд просит о пятиминутном перерыве. Киплер решает, что присяжным пора передохнуть, и отпускает всех на четверть часа.

Тактика защиты, которая заключается в том, чтобы затягивать процесс и попытаться сбить присяжных с толку, дает сбой. Присяжные подняли Рейски на смех, а Пеллрод, подобно сладкоголосым сиренам, погрузил всех в сладкий сон. Андерхолл едва не провалился, ибо даже Драммонд панически боялся, что клиент вновь его подставил, и я вот-вот выужу на свет божий очередной якобы несуществующий документ.

Драммонд получил свое сполна. Теперь он возлагает все надежды на заключительную речь, в чем он уж ни от кого не зависит. По окончании перерыва, он объявляет, что выступления свидетелей со стороны защиты закончены.

Процесс приближается к завершению. Киплер объявляет, что заключительное заседание состоится в пятницу, в девять утра. Он обещает присяжным, что уже в одиннадцать они смогут приступить к обсуждению вердикта.

Уже присяжных давно след простыл, да и драммондовцы, должно быть, собрались в своем штабе на очередную азартную разборку, а мы все сидим за столом истца в зале суда и обсуждаем завтрашние события. Купер Джексон, да и Хэрли с Гренфелдом – его приятели из Роли – тактично стараются не навязывать мне свои советы, но я выслушиваю их с нескрываемым любопытством. Они прекрасно знают, что это мой первый судебный процесс. И не скрывают восхищения. Я валюсь с ног от усталости, до сих пор дрожу от напряжения, но никаких иллюзий насчет случившегося не строю. По счастливому стечению обстоятельств, мне достались сочные факты, отъявленные и весьма богатые мошенники в лице подзащитных, сочувствующий судья, да и во время самого суда мне сопутствовала одна удача за другой. На моей стороне и присяжные, но их очередь ещё впереди.

По словам моих коллег, затягивать процесс ни в коем случае нельзя. Все они убеждены, что присяжные должны присудить в пользу Блейков несколько миллионов. Самому же Джексону пришлось потеть в судебных залах целых двенадцать лет до выигрыша первого иска на сумму с шестью нулями.

Для поднятия настроения меня щедро угощают занятными байками из собственной практики. Я упиваюсь. Конечно, всю ночь мы с Деком будем трудиться, не покладая рук, но сейчас я наслаждаюсь каждой минутой общения с собратьями, которые мечтают, чтобы я всыпал «Прекрасному дару» по первое число.

Джексон несколько обескуражен новостями из Флориды. Один из местных адвокатов решил опередить события, и сегодня утром выставил сразу четыре иска к «Прекрасному дару жизни». Джексон рассчитывал, что этот парень присоединится к их коллективному иску, но адвокат, похоже, оказался слишком жадным. Пока же в портфеле Джексона и его коллег девятнадцать заявлений, поданных пострадавшими от «Прекрасного дара» клиентами, а иск они планируют выставить в начале следующей недели.

Приятно чувствовать такую поддержку. Нас с Деком зовут в ресторан, но я, поблагодарив, отказываюсь. Необузданное пиршество с хмельными возлияниями – не лучший способ подготовки к самому ответственному моменту в жизни.

Ужинаем мы в своей конторе прихваченными из соседней закусочной сандвичами с шипучкой. Я усаживаю Дека напротив и начинаю репетировать свое заключительное слово. Я уже выучил столько вариантов, что все они смешались воедино. На небольшой доске я пишу мелом главные цифры. Я вопию к справедливости и вместе с тем требую фантастическую сумму денег. Дек то и дело перебивает меня, и мы как дети спорим, размахивая руками.

Ни один из нас прежде не обращался к присяжным с заключительным словом, однако Дек на своем веку повидал таких выступлений куда больше, чем я, поэтому на его мнение стоит положиться. Порой, когда я начинаю пыжиться от самоуверенности и меня заносит, Дек возвращает меня на землю. Он безжалостно напоминает, что и не такие верные дела проигрывались в последний миг.

И все же страх не покидает меня ни на минуту. Разумеется, я держу себя в руках, но порой замечаю, что по спине ползет неприятный холодок. С одной стороны, меня это даже подстегивает, но я ловлю себя на мысли, что буду рад радешенек избавиться от этого ощущения.

Около десяти вечера мы тушим в конторе свет и отправляемся по домам. Я выпиваю вместо снотворного бутылку пива, и оно срабатывает. Я забываюсь сладким сном, и перед моими глазами пляшут триумфальные видения.

Однако не проходит и часа, как меня будит телефонный звонок. Незнакомый женский голос звенит от волнения.