Чтение онлайн

Неужели ей действительно посчастливилось обнаружить богатейшую кладовую слюдяной керамики? Неужели она исполнила заветную мечту своего отца? На протяжении трех десятилетий папа носился с каждым драгоценным черепком, выстраивал гипотетические торговые маршруты, пытаясь определить его происхождение. Поскольку фрагменты слюдяной керамики встречались несказанно редко, профессор Годдар выдвинул предположение: подобные сосуды производились в одном поселении, имевшем для анасази особое, скорее всего, религиозное значение. Кропотливо анализируя и сопоставляя все известные факты, он пришел к выводу, что оно располагалось где-то в лабиринте каньонов, окружавших плато Кайпаровиц. Отец ничего не желал так сильно, как отыскать это место. Но время шло, возраст и болезни уже не позволяли ему надеяться на успешное завершение поисков. Однако стоило папе услышать о письме, полученном мисс Келли, все его надежды ожили с новой силой. Профессор Годдар сразу понял: если загадочный город Квивира действительно существовал, мастерская по производству вожделенной керамики с очень большой вероятностью находилась именно там. Несомненно, то была всего лишь теория. Причем основанная на чрезмерно шатких доводах. Человек, занимающий в науке столь высокое положение, просто не имел права представить ее публично. Зато никто не мешал ему организовать экспедицию, включив дочь в ее состав.

Несомненно, папину теорию стоило обсудить с мисс Келли. Поделиться с ней собственными планами и предположениями профессора Годдара. Однако раньше разговор как-то не складывался, а теперь… теперь говорить уже поздно. Пусть и эта женщина получит свою долю славы, вот только честь открытия источника слюдяной керамики принадлежит Слоан. Вот она, награда за уязвленную гордость, за бесчисленные уколы, нанесенные ее самолюбию по милости отца. Сколько раз ей приходилось, сжимая зубы, выполнять распоряжения этой самоуверенной дамочки, не имеющей никаких особых научных заслуг. Ведь возглавлять экспедицию по праву полагалось ей, Слоан! Но папа никогда не доверял собственной дочери. Наконец-то она докажет ему, как сильно он ошибался.

Так или иначе, случай все расставил на свои места. Если б начальница экспедиции не злоупотребляла властью, обстоятельства могли бы сложиться по-другому. Но она не желала слушать доводов разума и поплатилась жизнью. А Слоан добилась своего. Теперь ее лидерство не подлежит сомнению. Теперь ее имя войдет в историю. А об остальных — Блейке, мисс Келли и даже ее пресловутом отце Падриге — станут вспоминать лишь в связи с великим открытием Слоан Годдар.

Она нехотя вернулась к действительности. В поле зрения мелькнуло разочарованное лицо Бонаротти. Повар без лишних слов протискивался в проем.

Испуская волшебное сияние, сосуды неодолимо влекли ее. Сделав над собой усилие, девушка обвела взглядом киву и с удивлением обнаружила на полу свежевырытую яму. Слоан глазам своим не поверила. Неужели она не первый человек, ступивший сюда в последние семьсот лет?! Кто мог проникнуть через заваленный камнями вход? И почему он выкопал здесь яму, оставив в неприкосновенности керамику, воистину не имеющую цены?

Но восторг, бивший ключом в ее душе, быстро вытеснил из сознания всякие неуместные мысли и опасения. По-прежнему исполненная ликования, она уставилась на понурого Блейка. Бедняга Арон. Похоже, он мучительно переживает крушение глупой мечты о фантастическом золоте. Сейчас он даже не в состоянии оценить масштаб совершенного ими открытия. Она-то сразу поняла, до какой степени все его «золотые» теории — пустые измышления, не достойные столь маститого археолога. Однако вступать с ним в спор она не сочла нужным, ведь энтузиазм профессора сыграл ей очень даже на руку. Ничего, оправившись от потрясения, он наверняка по достоинству оценит их находку.

Однако вид Блейка все же заставил Слоан насторожиться. Судя по всему, шок оказался для него слишком сильным. Лицо его мгновенно осунулось, в тускло горевших глазах отсутствовало всякое выражение. Пыль, толстым слоем покрывшая голову, насквозь пропиталась потом и превратилась в подобие зловещей маски. Слоан невольно вспомнился Питер Холройд, парализованный болезнью и страхом.

Губы Блейка беззвучно шевельнулись. Он сделал несколько неуверенных шагов, дрожащей рукой схватил чашу и вытащил из нее слюдяное ожерелье, заигравшее в свете лампы.

— Керамика, — пробормотал Арон.

— Да, это керамика, — подхватила Слоан. — Просто сон наяву какой-то. Археологи десятилетиями гонялись за каждым осколком черно-желтой слюдяной керамики, а мы нашли настоящую сокровищницу.

Блейк невидящим взглядом уставился на ожерелье. Неожиданно он трясущимися руками надел его на шею девушки.

— Золото… — прошептал профессор. — Я хотел осыпать тебя золотом…

Слоан молчала, не находя слов. В растерянности она наблюдала, как Арон, пошатываясь, бродит туда-сюда.

— Эй, опомнись, — позвала наконец девушка. — Ты что, не понимаешь? Нам выпала редкостная удача. Эта керамика куда ценнее золота. Многократно ценнее. Такая редкостная находка…

Она осеклась. Блейк сморщился, точно от боли, и сжал руками виски. Слоан невольно подалась назад. Содрогаясь всем телом, профессор прижался спиной к стене кивы и медленно сполз на пол.

— Арон, ты болен. — Ликование гасло, уступая место нарастающей панике.

Только не это, беззвучно взмолилась она. Только не это.

Блейк не произносил ни слова. Он безуспешно пытался встать, отпираясь на руки. Несколько бесценных сосудов, задетых им, разбились с глухим звоном.

Слоан наконец приняла решение.

— Послушай, Арон, — обернулась она на выходе из кивы. — Тебе нужны лекарства. Я сейчас спущусь в лагерь и принесу их. Потерпи, я скоро вернусь.

Девушка протиснулась в дыру, выбралась из пещеры и, едва отряхнувшись от пыли, помчалась через безмолвный мертвый город.

У входа в палатку шипел, остывая, газовый примус. Опустившись на колени перед Смитбэком, Нора протянула ему кружку горячего бульона. Дождавшись, пока журналист с жадностью проглотит ее содержимое, она помогла Биллу залезть в спальный мешок, а сверху укрыла шерстяным одеялом. Теперь можно не сомневаться — Смитбэку тепло и уютно. Озноб, сотрясавший журналиста, унялся, стоило переодеть его в сухую одежду. Дождь по-прежнему упорно барабанил по матерчатой крыше, и следовательно, о перемещении Билла куда-либо еще не могло быть и речи. Сейчас ему требовался сон. Нора взглянула на походные часы, прикрепленные над входом в палатку. Уже девять вечера, а в лагерь так никто и не вернулся. Она не могла найти подходящего объяснения.

Мысли ее вернулись к наводнению. Грозовой фронт, породивший такие потоки воды, наверняка представлял собой грандиозное зрелище. Глядя на него с какой-нибудь вершины, можно решить, будто…

Она буквально подскочила на месте. Смитбэк устремил на нее вопросительный взгляд.

— Ты поспи, а я схожу разузнаю, что творится в Квивире.

Журналист сонно кивнул и тут же смежил веки. Нащупав фонарь, Нора выскользнула из палатки в темноту. Освещая себе дорогу, она направилась к веревочной лестнице. Никогда прежде ей не доводилось чувствовать себя такой усталой. Все мускулы болели, а тело ныло, сплошь покрытое синяками.