Чтение онлайн

– Гусев, опомнись!
– рявкнул я ему.

– Иван!
– крикнул мне Торопцев из-под другой машины.
– Ты посмотри, ему же руку оторвало, и он контуженный.

– У Гусева левая рука висела лишь на обрывках х/б и болталась, как плеть. С скрюченных пальцев водопадиком стекала кровь.

Я рванул из-под колеса за Гусевым, но не успел ему помочь.

– Гусев прошел только семь-восемь метров, шквал пуль буквально разорвал парня. Мне одна пуля задела переносицу, другая чиркнула по бедру. Я споткнулся и упал у машины, и солдаты махом втащили меня обратно под БТР.

НАДО ВЫБИРАТЬСЯ

Чтобы остановить кровь, растекшуюся по лицу, сержант достал пластырь и заклеил мне переносицу. Кровь с моих щек он стер своей пилоткой, но, наверное, не всю. Я предполагал, что вид у меня был зверский?!

– Иван - крикнул, перекрывая шум нарастающей пальбы, майор Торопцев.
– Перебирайтесь в нашу машину!

Сначала я хотел бросить пулемет, доставшийся мне от убитого солдата и остаться со своим АК, но потом передумал. Скомандовал хлопцам и мы поползли к машине Торопцева, что стояла метрах в 30-ти. Не проползли и пяти метров, густые вражеские очереди заставили нас опять влететь под колеса.

– - Валера - крикнул я - гони машину сюда!

БТР командира заурчал, разворачиваясь, пошел к нам. Оставалось метров десять, как опять раздался жуткий хлопок. Теперь уже в торопцевский БТР угодила граната. Опять кто-то завелся в предсмертном крике.

– Блин, ну нет лучше нашего РПГ - не к месту мелькнула в голове гордая мысль за наших оружейников, щелкает как орехи, будь БТР или даже тяжелый танк, все одно.

Теперь отступать некуда, а главное, - не на чем. Оставалось биться и ждать подмоги. Наш БТР гореть почти перестал, мы лежали под ним, спрятавшись за колеса. Сюда же через минуту переползли оставшиеся в живых наши соседи во главе с Торопцевым.

Приехали за одним делом - попали в другое! Живым бы выйти?!

– Зови подкрепление!
– крикнул я связисту Трегубову.
– Да быстро!

Лежа под массивным днищем машины, Трегубов кричал в переносную рацию - Гордый, Гордый, я Орел, я Орел! Прием, прием!

Опять хлопнуло так, что ушные перепонки на время онемели, а по нашим головам между колес пронесся маленький песочный вихрь: духи на всякий случай влепили еще одну гранату в уже подбитую машину Торопцева.

Я осмотрелся. Живых нас осталось человек девять-десять, . правда, за машиной комбата торчали еще чьи-то ноги в одной кроссовке, но не шевелились. А метрах в двадцати стонал и корчился на песке солдат Прокофьев, приехавший с комбатом. Он был жив, но ранен, похоже, тяжело. Духовские автоматные очереди поднимали фонтанчики пыли густо по все площади и вокруг Прокофьева.

– Валера, его надо принести - прокричал я комбату

Он посмотрел на меня уничтожающим взглядом, ответил грубо

– Еще двоих положить хочешь? Подмогу дождемся и вытащим.

Но вытаскивать было уже некого. То и дело, глухо шлепая, тело Прокофьева пробивала очередная духовская пуля. Прав комбат. Солдата при такой плотности огня мы бы не смогли затащить за спасительную броню.

Как и обычно, в минуту опасности, челюсть у Торопцева выпячена, речь беспрекословна, слова четкие и отрывистые, было очевидно, что командир готов на все. Я знал Валеру не первый день. Знал его жесткость и решительность в минуту опасности. Да и было не до сантиментов. Легкий казус постепенно перерастал в серьезное испытание. Черная, лохматая Смерть совершенно явственно закружилась над нашими молодыми и отчаянными головами.

– Гордый, Гордый, ответь ...твою мать, спишь, собака!
– злобливо орал связист.

В ответ рация чего-то нечленораздельно забулькала.

Надо же?! Всего десяток минут отделяло нас от мирного, бесхлопотного, почти деревенского житья в полевом лагере он нынешней патовой ситуации. Наши солдаты, сгрудившись, договаривались между собой, кто будет добивать тяжело раненых. Мы с Торопцевым и Климовым не препятствовали. В Афгане и особенно у нас в спецназе, который не вылезал из боев, такие договоренности были тайной традицией. Попасть в плен к духам - себе дороже. Пытки можно испытать нечеловеческие.

Кому выпадал этот дьявольский жребий, должен стрелять в сердце. Хотя, это было только теорией войны. На практике все часто по-другому. Хватит ли у солдата сил добивать друзей, если он и сам изранен? А во-вторых, кто знает, где проходит граница между полным отчаянием и надеждой на спасение? Поднимется ли рука добить друга, когда есть хоть один шанс выжить, пусть даже из тысячи?

Пока солдаты решали этот вопрос, Климов достал фляжку со спиртом, и мы каждый сделали по хорошему глотку. Тоже, между прочим, подумывая о том, что делать, если положение окажется совершенно безысходным? Чаще всего, 'последнюю пулю себе' здесь не оставляют. Она предназначена врагу. Для себя хороша граната Ф-1: и пленить будет некого, а заодно и нескольких духов можно с собой прихватить.

Отдышавшись после спирта без закуски, фляжку передали солдатам.

Затем все из-под днища, выискивали цели и также стреляли, больше одиночными, экономили патроны. Духи стали палить из миномета. Это был небольшой миномет, скорее пакистанского производства, которых стало пруд-пруди в Афгане. Удобная штука. Особенно для тех, у кого он есть. Правда, - точности стрельбы никакой, но в футбольное поле с трехсот метров попадет. А главное - он всегда держит противника под напряжением. Разрывы сначала бегали по пыльной площади, как незримые привидения, то и дело материализуясь в разных местах хлопком и султаном огня, осколков и песка. Изредка султаны приближались и к нашему БТРу. Но, если носом уткнуться в диск колеса, и не высовываться из-под машины, то от мины можно спастись.

– Нда, ситуэйшен?! Без подмоги выбраться с ровной открытой площади не было решительно никакой возможности. У меня в сдвоенном автоматном рожке сохранилось штук 50 патронов, а в пулемете вообще 250, потому, что пулеметчик не успел отстреляться. Его секануло в голову осколком от брони в самом начале заварушки.

Стал появляться какой то невероятный азарт. В голове проскакивали, как живые картинки из своего детства: мать, отец, братья, детство, все родное.

Сержант Тиханцов, обжигаясь и рискуя получить в спину духовскую пулю, открыл тяжелый люк и нырнул в машину. Через минуту вернулся, притащив с собой полный цинк патронов.

Совсем живем! Но как цинк не разорвало при взрыве гранаты?

Его вскрыли, достали патроны.

– Ну, что, Валера, выходим? Тут нас все равно перебьют, а если еще и гранату в машину добавят, - совсем плохо. Нам бы под защиту скалы спрятаться, метров 200 всего - сказал я Торопцеву.

– 200 метров мы никак не пройдем! Положат.

– А если через горку и в сторону наших? Правда, местность с этой стороны открытая, но все-таки шанс?

– Не получится, - хмуро ответил комбат.
– Я сам позавчера спецминерам показывал, где ставить 'Охоту'. Там весь склон заминирован.