Чтение онлайн

— Ну вот теперь знаешь, — сказал Володин, сбавляя обороты.

— Я ничего не буду говорить без адвоката… — упавшим голосом повторил Лучинин.

— Ты, убийца, еще требуешь адвоката? Бывают наглые люди, но такого, как ты, вижу впервые!

— Да… — волны тошноты накатывали на Вадима, — адвоката… Позвоните моему адвокату…

— Есть у нас сейчас адвокат? — обратился Володин к Апарину.

— Есть. Даже два. И оба в пресс-хате, — небрежно ответил Апарин, подошел к Лучинину, взял его за подбородок и поднял лицо вверх, чтобы Вадим видел его глаза. — Туда ты и отправишься.

Вадим закрыл глаза.

— Так, — обратился Апарин к Володину, — ну а теперь я с ним наедине поговорю.

Лучинин услышал, как стукнула тяжелая, обитая железом дверь камеры.

— Ну-с, — наклонился над ним Апарин, — начнем, пожалуй…

Кажется, так пахнет жареная селедка. Этот запах разносился по всему пятому этажу. Через некоторое время радостные вьетнамцы понесли в свою комнату большое блюдо с жареными рыбками, распространявшими такое амбре, что от него кружилась голова, как от клея «Момент». Вьетнамцы скрылись за дверью, оставив обувь на пороге (здесь уже стояло десятка полтора маленьких башмаков, из-за чего Гордеев подумал, что за дверью находится местный детский сад), унесли с собой блюдо, а удушающий запах остался. Видимо, он никогда не выветривался из коридоров главного здания МГУ…

Гордеев ждал Айвару Файзуллину — соседку Ольги Каштановой по блоку. Он ждал ее уже больше часа. Адвокат посмотрел на часы и подошел к дежурной по этажу, полной женщине далеко уже «забальзаковского» возраста.

— Светлана Михайловна, — за время ожидания Гордеев успел с ней познакомиться и даже обсудить проблемы студенческого общежития, — у меня большая просьба. Я, наверное, не дождусь Айвару Файзуллину. Позвоните мне, когда она придет, пожалуйста, и я тут же подъеду.

— Хорошо, Юрий Петрович. Сделаю. А Олечку так жалко, так жалко… Да и Вадима тоже. Он хороший парень. Да и не он ее избил… — Светлана Михайловна наконец решилась и поведала Гордееву снедавшую ее вот уже несколько дней тайну. — Ну не мог он ее избить, понимаете. Тихий, интеллигентный мальчик. И вдруг такое злостное избиение. Он на такое не способен.

— Эх, Светлана Михайловна, — вздохнул Гордеев, — если бы вот так сразу наперед знать, кто и на что способен…

— Нет, — помотала головой дежурная, — только не Вадим… Не он избил, я это точно знаю.

Она была из тех людей, которые любят делиться с окружающими людьми всевозможной информацией, независимо от того, хотят этого люди или нет. А тут несколько дней вынужденного молчания-воздержания. Так что для Светланы Михайловны появление Гордеева было равноценно выпадению на землю манны небесной, а может быть, даже еще более желанным.

— А вам откуда это известно? — Гордеев сразу попался на слова Светланы Михайловны. — Вы же не дежурили в тот день. Сами сказали…

— Сказала… Но… — Светлана Михайловна сделала загадочное лицо и понизила голос. — Понимаете, я была здесь.

— Это как же так? — удивился Гордеев.

— Дело в том, что я тут живу недалеко. Можно сказать, совсем рядом. Вот Варя, это сменщица моя, она-то как раз и была на этаже, когда все случилось. В тот день Варя и попросила меня подменить ее минут на тридцать, ей в административно-хозяйственную часть сходить надо было, что-то оформить, я и согласилась.

— Во сколько вы ее подменили?

— Надо подумать… Варя позвонила примерно в два часа… — Светлана Михайловна принялась рассуждать вслух. — Я по хозяйству возилась. Пока уборку закончила, потом еще котлеты пожарила на ужин, у меня ведь семья большая. И все на моих плечах, все…

— Ближе к делу, Светлана Михайловна, — напомнил Гордеев.

— Да, значит, закончила я все, потом сюда добралась… Скорее всего, минут пятнадцать или в половине четвертого… А в четыре Варя уже вернулась, мы с ней еще посплетничали немного в служебном помещении… Ну, знаете, у женщин всегда найдется тема для разговоров. — Дежурной по этажу явно не хотелось оставаться одной, и она была готова говорить с этим приятным молодым человеком еще долго. — Поговорили, помню, Варя рассказала, что ей на свитер для сына не хватило пряжи, а в магазине закончилась…

— Так что Вадим, вы говорили, что это не он избил Ольгу Каштанову. — Гордеев не совсем вежливо направил словесный поток своей собеседницы в нужное ему русло.

— Да… Конечно, не он… — уверенно заявила Светлана Михайловна. — Я ведь сама видела.

— Вы видели, как Вадим выходил из комнаты Каштановой?

— Нет. Вадима я не видела. Но я видела Олю… Такая хорошая девушка, так ее жалко… — На глаза дежурной по этажу навернулись слезы. Она вытащила помятый, но чистый носовой платок, вытерла им глаза и громко высморкалась.

— Во сколько вы видели Ольгу?

— Незадолго до того, как вернулась Варя. Значит, ближе к четырем… Может, без десяти минут.

— И как выглядела Ольга?

— Как обычно. В домашнем халате, шикарном таком. Она его привезла из Парижа. Знаете, белый, шелковый, и крупные цветы на спине, такие яркие, красивые. Ей все соседки завидовали.

— Я не об этом. — Гордеев твердо гнул свою линию, несмотря на попытки Светланы Михайловны уклониться от генеральной линии «допроса», но реплику о Париже запомнил. «К Парижу мы еще вернемся», — решил он.

— Да-да… Я понимаю.

— Вы не заметили, может быть, она нервничала, была подавлена? Может, на руках или лице были какие-нибудь следы, как от побоев?

— Нет… — Светлана Михайловна на секунду замолчала. — Она выглядела абсолютно счастливой. Она так щебетала, как птичка… — Дежурная все тем же платком вновь вытерла увлажнившиеся глаза. — А глазки так и горели. Ну я и поняла — совет да любовь у них.

— Так вы с ней разговаривали? Около четырех? — Гордеев не мог поверить в такую удачу.

— Конечно. Она подошла ко мне и попросила позвонить по срочному делу. У них в блоке есть телефон, но аппарат очень старый и часто барахлит. А мне что? Мне ведь не жалко позвонить. Все равно сидим целыми днями без дела…

— Куда она звонила, вы не обратили внимания? Совершенно случайно.

— Конечно нет. — Светлана Михайловна с искренним возмущением взглянула на Гордеева. — Что я, подслушивать буду? Тем более что она сначала говорила на английском языке, а потом позвонила еще куда-то и сказала, что пусть ее дела еще подождут немного, так как она завтра прийти не может. А потом Оля ушла к себе, веселая такая. Я ее больше не видела, да и Варя скоро вернулась.