Чтение онлайн

— Понимаете, это ведь режимный объект. Им все проверить надо, осмотреть. А вдруг вы ему оружие хотите передать? Или пилу, чтобы перепилить решетки?

— Какая уж тут пила, — вздохнула женщина. — Еда, сигареты, кое-что из одежды. Все из того по списку, что разрешено передавать.

— И все же они каждую мелочь осматривают.

— Что же делать? — скорее обращаясь к самой себе, произнесла женщина.

— Ничего, — ободряюще улыбнулся Гордеев, — я вам помогу.

— Вы? — изумилась женщина. — А как?

— Я постараюсь устроить, чтобы вашу передачу взяли без очереди.

Женщина широко открыла, глаза, боясь поверить своему счастью.

— А вы кто? — осторожно спросила она.

— Я адвокат. Юрий Гордеев. — В доказательство он вынул из кармана и протянул ей свою визитную карточку.

— Ну надо же… — сказала женщина, рассматривая ее. — А я как раз сбилась с ног, разыскивая для сына хорошего адвоката… Скажите, а вы занимаетесь уголовными делами? Или только гражданскими? Говорят, что гражданские больше денег приносят.

— Это кому как, — грустно ответил Гордеев — упоминание о деньгах снова вернуло его к мрачным мыслям, — я занимаюсь практически только уголовными делами.

— Какая удача! Может быть, тогда…

— Расскажите, что случилось, — кивнул Гордеев. — Не исключено, что я вам смогу помочь.

Женщина вздохнула:

— Это какая-то ошибка, я уверена… Ведь он ничего не сделал… Ну совершенно ничего. А его посадили.

— За что? То есть в чем его обвиняют?

— Говорят, за взлом компьютерных систем…

— Значит, он хакер?

— Ну не знаю… Он программист. Умный, талантливый мальчик. Отличник. Учился в МГУ… И вот…

Из дальнейшего рассказа женщины следовало, что ее сына, Вадима Лучинина взяли прямо на квартире.

— Вечером ворвались люди с автоматами…

— Омоновцы?

— Кажется… Их было столько, что хватило бы задержать целую банду. А пришли-то они за молодым, беззащитным юношей…

— Это они любят, — подтвердил Гордеев, — когда ничто не угрожает им лично, страху напустить…

— Причем, — продолжала женщина, — предварительно вырубили электричество. Как потом выяснилось, при задержании хакеров всегда так и поступают, чтобы те не могли стереть информацию, записанную на жестких дисках. А он-то и не пытался ничего уничтожать. У него и компьютер был в этот момент выключен.

— И что было дальше?

— Ничего… Ворвались и увели сына. И компьютер забрали — говорят, как вещественное доказательство.

— Обвинение уже предъявлено?

— Да… За незаконное проникновение, кажется… Но он ничего не делал! Я уверена, что он ничего противозаконного не совершал!

Гордеев смотрел на всхлипывающую женщину и думал, что, скорее всего, он возьмется защищать ее сына. Все равно никаких дел у него нет.

— Знаете, я, пожалуй, попробую вам помочь. Опыт у меня большой — вы можете посмотреть мой послужной список. Так чТо, сделаю что могу…

— Я вам так благодарна! Поверьте, я не пожалею ничего! Никаких денег, только чтобы вытащить Вадима из тюрьмы!

Гордеев кивнул и продолжал вести машину по направлению к Бутырской тюрьме. Он даже не мог предположить, в какую странную историю втянула его эта случайная встреча на Дмитровском шоссе.

Следователь по особо важным делам Московской городской прокуратуры майор юстиции Евгений Володин в это хмурое осеннее утро ненавидел весь свет.

Ненавидел жену, подсунувшую ему на завтрак горелую яичницу. Ненавидел дворника, поднявшего во дворе пыль до небес, из-за чего пришлось вытирать машину. Ненавидел лихача водителя на «мерседесе», нагло подрезавшего его На перекрестке. Тупых гаишников, которые то и дело пытались взять с него деньги и, только увидев удостоверение Мосгорпрокуратуры, брали под козырек. Дорожных рабочих, ежегодно выкапывающих огромные ямы в одних и тех же местах. Троллейбусы, которые тащились как улитки, то и дело преграждая ему путь, автомобильные пробки и бестолковые пешеходы, лезущие под колеса автомобиля, вызывали у следователя не меньшую ненависть.

Но больше всех в этот тоскливо-промозглый день следователь Володин ненавидел себя, точнее, свою боязнь зубоврачебных кабинетов. Бывший десантник, прошедший Афганистан и Абхазию, не боящийся ни пули партизана, ни даже выстрела из подствольного гранатомета, не мог преодолеть безотчетного страха перед людьми в белых халатах, ковыряющимися своими стальными пыточными инструментами в оголенных нервах его зубов.

Евгений с детства не переносил жужжание бормашины. Для него этот звук был куда более страшным, чем, скажем, стрекотание пулемета или даже сухой треск выстрела из снайперской винтовки. На справедливые упреки и подначки друзей Володин отшучивался, что если бы фильм ужасов «Челюсти» снимали в России, то это была бы нетленка о буднях отечественной стоматологии. Шутить-то он шутил, даже улыбался, а вот со своим паническим страхом справиться никак не мог… Он бы с гораздо большей готовностью повел взвод солдат в атаку, чем заставил бы себя переступить порог зубоврачебного кабинета. Но взводом он уже давно не командовал, а зубы имели обыкновение время от времени требовать вмешательства стоматолога.

Вот как сейчас. Черное пятнышко кариеса целый год не давало о себе знать, но в один прекрасный день явилось причиной острой боли. И как результат — бессонная ночь. Кстати, далеко не первая… Сначала проклятый зуб просто ныл. Три дня. Боль все усиливалась, отдавалась в голову, но доблестный десантник мужественно терпел… И вот, заглянув вечером в зеркало, Володин обнаружил, что всю правую щеку разнесло, отчего лицо приобрело странные, неестественные очертания. Потом сильно поднялась температура. Всю ночь следователь проворочался с боку на бок.

И утром боль не утихла. Тем не менее, наглотавшись анальгина, Володин отправился на службу. Начальство поручило именно ему разобраться в одном деле, связанном с компьютерным преступлением. И дело это должно дойти до суда как можно скорее именно такое указание он получил. От расследования этого дела во многом зависела дальнейшая карьера Володина. По крайней мере, именно такой вывод мог сделать честолюбивый следователь из начальственных полунамеков, которые, как он прекрасно знал, потом запросто могут оказаться закамуфлированными приказами. Поэтому, несмотря на жуткую зубную боль, следователь Володин все-таки приехал на работу.