Чтение онлайн

Почему я говорю «за дело», когда нет ничего достаточно веского для того, чтобы им следовало заниматься? Я объясню. Хотя Великий князь и путешествовал инкогнито, но правительство его страны знало об этой поездке и желало выяснить, с какой целью она была предпринята.

Когда я познакомился с Казимиром, Великий князь находился в Париже уже три дня и, по моим данным, был страшно взбешен. Очаровательная танцовщица не снизошла даже до того, чтобы ответить на его приглашение, а когда он явился к ней лично, то ему был оказан такой же прием, как и мне. Как, впрочем, и всем остальным, кто пытался получить у Зары эль-Хала интервью!

Я все больше и больше убеждался, что все мы — жертвы какой-то мистификации.

Насколько я помнил, девушка находилась в Париже уже около двух месяцев. Она занимала несколько комнат, туда же ей приносили и еду. За исключением индуса, который управлял взятым напрокат автомобилем, слуг у нее не было. Она никогда не посещала общественных мест в гостинице без вуали, а если там и появлялась, то только по пути к автомобилю и по возвращении в свои апартаменты. Она выезжала каждый день. За ней, конечно, следили, но ее поведение было безупречным. Выйдя из автомобиля в Булонском лесу, она совершала короткую прогулку, если была хорошая погода, но никогда не теряя из виду своего индуса, который следовал за ней на автомобиле, а затем привозил ее обратно в гостиницу. Она никого не принимала, а во время ежедневных прогулок ни с кем не встречалась.

Я обратился к отчетам о наблюдении за индусом.

Он снял комнату в мансарде в многоквартирном доме, где селились официанты из иностранцев и им подобные. Он сам покупал себе еду, сам себе готовил и, по-видимому, довольствовался исключительно рисом, чечевицей и фруктами. Каждое утро он отправлялся в гараж и занимался автомобилем, затем звонил своей хозяйке; после возвращения в гараж он отправлялся домой и не выходил уже до вечера. Ночью, после возвращения из театра, он иногда покидал свое жилище, но каждый раз моему агенту не удавалось за ним проследить. Я отозвал человека, наблюдавшего за Казимиром (он представил мне прекрасные отчеты, показывающие, что Казимир действительно преданный слуга), и проинструктировал его, чтобы он помог проследить за перемещениями индуса.

Две ночи спустя, следуя за индусом, они увидели, как он зашел в кафе, расположенное на берегу реки. Его владелец, гигантский квартерон с Доминики, был связующим звеном между торговцами восточными коврами, уличными актерами и изготовителями турецких сигарет.

Наконец у меня появилась надежда. Великий князь поговаривал о том, чтобы покинуть Париж, но пока он нашел временное утешение в улыбках этой женщины, толкнувшей его на это безумие. Во всяком случае, я не поверил в то, что он уедет через несколько дней. Он был человеком такого склада характера, которого препятствия только раззадоривают.

Индус оставался в кафе в течение часа; он курил и пил какой-то напиток, наподобие сиропа, а один из моих людей за ним наблюдал. Вскоре владелец кафе позвал его в маленькую комнатку позади стойки и закрыл за ним дверь. Индус и квартерон провели там несколько минут. Затем индус вышел из комнаты и покинул кафе. За ним последовал один из моих людей. Этой ночью я сам прослушивал все телефонные разговоры, которые велись из этого кафе. Приблизительно в то время, когда там находился индус, как указывалось в полученном мной отчете, кто-то позвонил в это заведение и спросил Мигуэля. Так звали квартерона, и я услышал его хриплый голос. Другой голос, заговоривший первым, был очень четким, но со странным присвистом. Он явно не принадлежал французу или какому-нибудь другому европейцу. Разговор был следующий:

— Мигуэль?

— Мигуэль у телефона.

— Скорпион. Сообщение для Чанда Лала.

— Одну минутку…

Я задержал дыхание, ожидая, пока подойдет индус, настолько я был сильно взволнован. Внезапно я услышал новый голос. Это заговорил индус.

— Чанда Лал у телефона, — произнес он.

Я сжал зубы, я понял, что не должен пропустить ни одного слова.

«Скорпион» ответил… на языке индустани, из которого мне было известно не более дюжины слов.

Хотя я столкнулся с непредвиденным препятствием, однако мне стали известны три вещи. Я узнал, что Мигуэль, этот квартерон, возможно, в союзе с индусом, что индуса зовут Чанда Лал и что он получает сообщения, возможно инструкции, от третьего лица, которое называет себя Скорпионом.

Один из моих людей, конечно, провел в кафе весь вечер, и от него я получил подтверждение того факта, что к телефону вызывали именно индуса и именно его разговор я слышал. Как только в кафе положили трубку и отключились, я позвонил на центральную телефонную станцию. Служащих предупредили, и они были наготове.

— Откуда звонили? — спросил я.

Увы! Передо мной возникло еще одно затруднение. Звонили из отделения общественной телефонной связи, и «Скорпиона» невозможно было обнаружить по номеру телефона.

У нас не принято предаваться унынию. Однако, вернувшись к себе на квартиру, я записал известные к этому времени факты. Я понял, что имею дело не с коварной женщиной, но с чем-то более опасным, в руках которого она только орудие. Необычность образа ее жизни стала мне до некоторой степени понятной. Она находилась в Париже с тайной целью, которая была связана (я совершенно в этом не сомневался) с Великим князем Иваном. Это была не любовная, а политическая интрига.

Поздно вечером я связался со старшим группы из трех агентов, наблюдавших за Великим князем. Этим вечером Великий князь послал красивое драгоценное украшение, купленное на rue de la Paix 5 танцовщице. Оно было отослано обратно.

Утром я встретился с любезным Казимиром в кафе, где он был завсегдатаем. Он только что проведал, что Зара эль-Хала ежедневно в одиночестве ездит в Булонский лес, и в этот день Великий князь собирался подойти к ней во время прогулки и попытаться объясниться. Я тоже подготовился к этому событию. Одевшись в рабочую блузу и имея при себе в корзинке скромный завтрак и бутылочку вина, я спрятался в той части леса, где неизменно прогуливалась танцовщица, и начал ее поджидать.

Первым появился Великий князь в сопровождении Казимира. Последний показал ему лесную тропинку, по которой обычно прогуливалась Зара эль-Хала, а также место, где она обычно подходила к своему автомобилю, следовавшему вслед за ней по дороге. Затем они скрылись из виду. Я сел под деревом, откуда мог наблюдать за тропинкой и дорогой, и принялся за завтрак, принесенный с собой.

Около трех часов дня появилась машина танцовщицы, она вышла из нее, как обычно, с лицом, скрытым вуалью, обменялась несколькими словами с индусом и медленно направилась в мою сторону, иногда останавливаясь, чтобы взглянуть на птичку на ветке над своей головой, а иногда, чтобы рассмотреть получше какое-нибудь дикорастущее растение рядом с тропинкой. В это время я ел с кончика складного ножа сыр и попивал из бутылочки вино.