Чтение онлайн

Задумавшись, Кирсьен с размаху ткнулся головой в мягкое.

Нет, ну надо же!

Чего больше всего боялся, на то и напоролся. Если можно так сказать…

– Пришли! – сказала Цветочек.

– Врагам моим так ходить… – пробурчал тьялец.

– Ой, какие мы нежные!

Ну что за противная девчонка!

– Колодец? – проговорил Антоло.

Выходит, он о том же размышлял. Кир усмехнулся (все равно не видно). А ведь не дурак, если сумел догадаться.

– Ага! – весело откликнулась девушка. – Ищите скобы на стенах. Я первая.

Легкое дуновение воздуха свидетельствовало, что слова ее не расходятся с делом.

Кирсьен переминался с ноги на ногу, прикидывая – далеко ли до свежего воздуха и лунного света?

– Эй, вы долго там? – хриплым шепотом позвала Цветочек.

Кир вздохнул:

– Кто первый? – сказал просто для того, чтобы не молчать.

– Хочешь, иди, – отозвался студент, как показалось тьяльцу, с показным равнодушием. – Нет – могу я первым.

– Ладно уж! Я пойду! – Кирсьен протянул руку, нащупывая скользкие бревна, обросшие тиной, и шершавую скобу. Железо в сырости? Остается надеяться, что они не проржавели настолько, чтобы обломиться под весом мужчины.

Гвардеец осторожно поймал носком нижнюю скобу. Словно стремя. Взялся покрепче руками.

Эх, была не была!

Первая, вторая, третья…

Вроде бы, держатся. И довольно надежно держатся.

Десять.

Пятнадцать.

Семнадцатая скоба шаталась. Сильно.

Двадцать.

Двадцать три.

Лунный свет заставил прищуриться, как в яркий солнечный день.

Парень быстро посмотрел по сторонам. Нет ли случайных прохожих?

– Не мельтеши на виду! – дернула его за рукав девушка. – В сторону!

Кир, не раздумывая, нырнул в тень. Все-таки военная жилка была в нем очень сильна – приказы следует вначале выполнять, а уж потом обдумывать. Ничего, в укрытии можно перевести дух и оглядеться.

– Это старый колодец на задворках складов. У рыночной площади, – пояснила Цветочек. – Тут свалка рядом. Стража даже не забредает… Только нищие и бродячие коты.

Втянув воздух ноздрями, Кир удивился, что не догадался сразу о близости гниющих отбросов. Лучше не придумаешь – вначале вымокнуть до нитки, потом изваляться в грязи и напоследок провоняться гнильем.

Где же студент? Почему так долго карабкается?

– Ты как хочешь, а я одежку выкручу… – прошептала девушка.

Она отошла на пару шагов и, не стесняясь ни капельки, сбросила юбку. Кир отвернулся, испытывая глухое раздражение. Она его что, за мужчину не считает, коль вздумала раздеваться? Или у них тут дикий край и законов приличия никто не соблюдает?

Твердо решив, что будет выше заурядного подглядывания, Кир даже закусил губу от усердия. Так бывает. Попробуй сказать себе: не чеши нос ни в коем случае, и тут же начнет свербеть то одна ноздря, то другая. И нужно обладать огромной силой воли, чтобы не нарушить обещания. Это хорошо аскетам, которых упоминают в священных книгах о деяниях Триединого. Слово – кремень.

Кир такой волей не обладал. И не льстил себе никогда. Поэтому, продержавшись десяток ударов сердца, скосил глаза. Цветочек деловито выкручивала то ли рубаху, то ли юбку. Стояла она полностью нагая, но все-таки догадалась отвернуться. Лунный свет отвоевывал у тьмы лишь часть ее фигуры. Весьма неплохое, кстати, сложение для деревенщины – узкая, точеная талия, широкие бедра и стройные ноги. Не хуже, чем у Фланы. Или хуже? Или они одинаковы? А может, это ему так кажется? Кир уже начал забывать рыжеволосую обитательницу «Розы Аксамалы»…

Цветочек встряхнула тряпку, оказавшуюся юбкой, и, наклонившись, сунула в нее правую ногу. Кир почувствовал возбуждение. Сколько у него не было женщины? Месяц, два? Это Антоло, что ни ночь, кувыркается с Пустельгой, хотя думает, будто о них никто в банде не знает…

Громко выдохнув, над краем колодезного сруба появился табалец.

«Как всегда вовремя!» – Киру захотелось что-нибудь в него швырнуть. Ну, к примеру, старый, разодранный башмак, валяющийся рядом.

Девушка одним быстрым движением натянула рубашку, одновременно просунув руки в рукава, а голову – в вырез ворота.

– В тень, живее! – позвала она студента.

Парень послушался. Увидев его вблизи, Кир едва не расхохотался в голос. Нос и щеки перемазаны глиной, на лбу свежая ссадина – когда только умудрился? Одежда – хоть отжимай… Впрочем, он сам не лучше.

– Ой, мокрые вы, мальчишки! – тихонько засмеялась девушка.

Антоло виновато развел руками – мол, что поделать? А Кир неожиданно разозлился:

– Какие мы тебе мальчишки?

– Ой, ну ладно! – отмахнулась она. – Пускай воины!

– Не «пускай воины», а… – Тьялец вдруг понял, что выглядит по-дурацки, махнул рукой и совсем неубедительно закончил: – Я, между прочим, офицер… – Переступил с ноги на ногу, ощущая, как противно хлюпает в сапогах вода.

– Ладно, офицер, пошли! – подмигнула Цветочек. – За мной держитесь. И тихонько, чтобы на стражу не напороться.

– А куда мы идем? – проговорил Антоло.

Девчонка не ответила. Кирсьен хмыкнул – вот еще ученый малый, вовремя спросил. А раньше в голову не приходило, значит? И тут же тьялец одернул себя. Он ведь тоже не поинтересовался заранее. Хотя все так неожиданно вышло. Глупейшие рассуждения у костра, спор, где они показали себя не с лучшей стороны, внезапное решение Кулака…

– Узнаешь, – бросила через плечо Цветочек. – Да не бойтесь, мальчишки, к Медренскому в лапы не заведу.

– Я у него в лапах уже был! – резко ответил Кир. – Выбрался живым, как видишь. И сколько можно говорить…

– Помню, помню! – перебила она. – Вы не мальчишки. Вы – воины. Мокрые воины.

Вот что будешь с такой делать?! Издевается по поводу и без повода. Эх, намотать бы косу на кулак, сломать хворостину и… Кир представил, как… Нет, по этим ягодицам он не смог бы пройтись прутом… Так! А ну отставить, лейтенант т’Кирсьен делла Тарн! Что за мысли? До выполнения задания и думать не смей! Ага… Попробуй не думать. Тогда отвлеки себя чем-нибудь. По сторонам смотри, что ли?