Чтение онлайн

– Я уже подъезжаю. Не открывайте, пока не посмотрите в глазок. Вы меня поняли?

– Конечно. – Она продолжала улыбаться. – Это не лишние предосторожности?

– Не лишние. – Его голос прозвучал почти жестко. Тина могла бы обидеться, если бы не почувствовала его волнение и страх за нее.

Она положила трубку и снова посмотрела на себя в зеркало. В светлой футболке из хлопка, слегка просторной, в темных брюках, тоже из хлопка, с небрежно сколотыми на затылке волосами, сверкающими от счастья глазищами, она показалась себе необыкновенно красивой.

Что-то новое, волнующее появилось во всей ее стройной фигуре, в выражении лица, во всем ее облике. Поворот головы, взгляд, ресницы, брови, губы – все стало другим.

Тина немного подумала и подкрасила губы светло розовой французской помадой, которую Людмилочка подарила ей на день рождения, и которой она ни разу еще не пользовалась. Помада приятно пахла розами и свежестью.

– Кажется, я «чищу перышки», – так они называли с подругой те редкие моменты, когда им хотелось нравиться. – Пожалуй, это было так давно, что почти невозможно вспомнить, когда. Может быть, вовсе не в этой, а какой-то другой, давно забытой жизни, которая то ли была, то ли пригрезилась…

Звонок в дверь заставил ее поспешно схватить приготовленную заранее небольшую спортивную сумку и на цыпочках подойти к глазку. Слава Богу! Она торопливо открыла замки, и… попала прямо в крепкие мужские объятия.

– Вы что? Что с вами? – Тина чуть было не огрела его сумкой, как он разжал руки и примирительно поднял их вверх, слегка насмешливо глядя на нее, такую милую и трогательную в ее простой одежде, с далеко не безукоризненной прической, с раскрасневшимися щеками… Под футболкой, похоже, ничего больше не было. Брюки не закрывали ее легкие тонкие щиколотки, плетеные туфли надеты на босу ногу, видны кончики пальцев с крашеными слегка розоватым лаком ногтями…

На секунду ему показалось: где-то уже видел плетеные туфельки, узкие ступни с крашеными ногтями, когда-то уже любил их, был готов идти по следам этих легких ног, не рассуждая, не раздумывая…

– Что вы уставились? Какое нахальство! – ее голос звенел не то от возмущения, не то от сдерживаемого смеха. – Представляю себе…

– Не стоит. – Он примирительно улыбнулся, подумал про себя: «Черт, как это меня опять понесло? Как это ни с того ни с сего опять словно провалился куда-то? Можно подумать, женских ног не видел! И что в них такого? Ноги самые обыкновенные, к тому же и в брюках – наверняка далеки от совершенства».

В то же время жаркая волна поднялась к горлу, затем опустилась вниз. Он машинально нащупал сигареты в кармане джинсов, опомнился, убрал руку, поморщившись от досады на себя. Эта женщина лишала его самообладания, не прикладывая к этому, что самое обидное, никаких усилий.

Тина посмотрела на него, хотела что-то сказать, но передумала. Они молча вышли из квартиры. Сиур взял ее сумку. Также молча подошли к машине, он сел за руль, открыл ей дверцу, бросил сумку на заднее сиденье. Сиденья были без чехлов, в салоне стоял крепкий запах дорогого табака, хорошего одеколона.

– Когда мы вернемся? – Она устроилась поудобнее, глядя прямо перед собой и избегая смотреть на него. Ветер привел ее волосы в еще больший беспорядок, но она не обращала на это внимания.

– Думаю, часа через четыре, если все будет хорошо.

– Если все будет хорошо? Что вы имеете в виду?

– Так, ничего особенного. – Сиур оглядывался назад, выезжая на шоссе. Он уже пожалел, что у него вырвалась эта фраза. – Мало ли… Машина сломается, происшествие какое-нибудь…

– Какое происшествие? – Она бросила на него тревожный взгляд. – Да говорите же, наконец! Вы обещали что-то узнать. Вы узнали?

– Ничего существенного. Скорее не узнал, чем узнал. Хотя это тоже результат. Знаете, что мне больше всего не нравится? – он повернулся к Тине, – Больше всего мне не нравится то, что вся информация об этом никакая – вроде есть, а вроде и нет… просачивается сквозь пальцы, как вода. Кажется, что ухватился за что-то, а оно ускользает. Единственная стоящая зацепка – это племянник. Он действительно существует и даже работает, между прочим, именно в коммерческом банке. Правда, он не банкир, а обыкновенный клерк. Впрочем, все обыкновенное в этом деле имеет тенденцию превращаться в странное и нереальное. Будем надеяться, что хоть с этим единственным персонажем все в порядке.

За разговором они не заметили, как выехали за город. Ясное с утра небо у горизонта незаметно покрывалось тучками. В машине было жарко – Тина сильнее опустила стекло со своей стороны – воздух врывался тугой струей, приятно освежая разгоряченное лицо.

Она слушала и не слушала. То, что говорил Сиур, вызывало тревогу, но ей было так хорошо ехать с ним в машине, смотреть на бегущую под колеса ленту Ярославского шоссе, мелькающие по бокам дачные домики, зеленые деревья. Хотелось, чтобы эта дорога никогда не кончилась.

Когда человеку плохо, время как бы замирает, или тянется, словно нескончаемый осенний дождь. Когда человеку хорошо, время летит быстро. Скоро появились знакомые дачные постройки, через переезд шли люди, приехавшие на загородной электричке. Тина показала, по какой дороге они в прошлый раз шли к загадочной вдове.

– Если вы будете ехать помедленнее, я смогу узнать дом. В прошлый раз Людмилочка меня вела, так что я не заботилась запоминать. Я не очень хорошо ориентируюсь, могу заблудиться в трех соснах. – Она внимательно смотрела по сторонам, отыскивая знакомые приметы. – Вот, кажется, мы проходили мимо этого дома.

Она показала на красивый деревянный домик с резными украшениями и множеством окон, выкрашенный в голубой цвет. Высокий шпиль на крыше и уютная веранда придавали дому особый колорит праздной дачной жизни, куда едут отдыхать, пить по вечерам чай на воздухе, под деревьями, удить рыбу, валяться с книгой в гамаке, гулять, вдыхая острый хвойный аромат, густой, прогретый солнцем, любоваться малиновыми закатами на реке под пение сверчков, соловьиные трели… Ах, как удивительно хороша все-таки может быть жизнь!