Золушки
Шрифт:
— Да дело не в этом, — качая головой, продолжала Эллен. — Она сказала, что он бил ее из-за того, что ей снились кошмары…
— Чего?! — удивился Петер.
— Да, так она и сказала! Что ей снились кошмары, а этот парень выходил из себя. Он вел какую-то войну и хотел, чтобы она помогала ему.
— Войну против кого? — спросила Фредрика.
— Этого я так и не поняла, — вздохнула Эллен. — Она так сбивчиво говорила… Что-то насчет того, что некоторые женщины недостойны иметь детей. Что она была его куклой, он каким-то образом использует своих кукол. В общем, бред какой-то…
— Она не назвала его имени? Ну, того мужчины, который избивал ее? — немного помолчав, спросил Алекс.
— Нет, и сама представляться не захотела, — удрученно ответила Эллен.
— А ты попросила технический отдел отследить, откуда поступил звонок? — спросил Алекс.
— Вообще-то нет, — призналась Эллен. — Просто она показалась мне такой странной, что я не восприняла ее всерьез, нам же все время какие-нибудь сумасшедшие звонят! Но я позвоню в техподдержку сразу после совещания, — добавила она.
— Хорошо, думаю, ты права и это просто бред сумасшедшей, но все-таки надо выяснить, кто звонил.
Прежде чем он успел продолжить, вмешалась Фредрика:
— А что, если эта женщина — не сумасшедшая, а просто до смерти напугана?
Алекс нахмурился, а Фредрика продолжала:
— Если женщину избивали, то она наверняка ранее обращалась в полицию, но ей не смогли помочь. В таком случае она наверняка не испытывает особого доверия к правоохранительным органам, а вот своего бывшего до смерти боится, поэтому…
— Да ладно, перестань! — раздраженно перебил ее Петер. — Что значит «не испытывает особого доверия»? Полиция-то не виновата, что бабы, которых бьют их мужики, сначала заявляют на них, а потом сами продолжают жить с этими подонками!
Фредрика устало подняла руки, призывая его к молчанию.
— Петер, я не об этом, — спокойно сказала она. — Думаю, нам не стоит сейчас обсуждать, насколько эффективно работает полиция по предотвращению домашнего насилия. Я просто говорю, что если — заметь — если! — ее избивали, а полиция не смогла защитить ее, то женщина сейчас действительно до смерти напугана. Поэтому я считаю, что не стоит сбрасывать этот разговор со счетов только из-за того, что женщина показалась не вполне адекватной…
— Однако, если подумать, — заговорил Алекс, — разве не странно, что она звонит и сообщает нам это уже сейчас?
В комнате воцарилась тишина, и все повернулись к комиссару.
— Я хочу сказать, что по телевидению пока ничего особенного не сообщалось, так? Пропала маленькая девочка — вот и все. Информация о посылке с волосами еще никому не известна, нет никаких сведений о том, что с девочкой стряслось несчастье — мало ли сколько детей пропадает за год?
Члены следственной группы внимательно слушали, а комиссар продолжал:
— В любом случае я прихожу к выводу, что женщина не совсем понимала, о чем говорит, — заключил он. — Однако разговор, безусловно, стоит отследить. Мы не можем исключить того, что мужчина, о котором она говорит, и есть Габриэль Себастиансон.
— Но, видимо, что-то из услышанного в новостях зацепило ее, и она решила, что речь идет о ее бывшем, — не сдавалась Фредрика. — Ты совершенно прав, Алекс, в новостях сообщили лишь минимум информации! Похоже, по какой-то детали в этих сообщениях она догадалась, что это не просто очередной пропавший ребенок. К тому же у нас нет явных доказательств того, что к этой истории имеет отношение именно Габриэль Себастиансон…
Тут Алекс вышел из себя, совершенно забыв, как только что похвалил Фредрику:
— Продолжаем собрание! В любом расследовании есть несколько гипотез, Фредрика, но пока что в нашем распоряжении всего одна и она представляется, мягко говоря, весьма вероятной!
Алекс обернулся к аналитику из уголовной полиции, ругая себя за то, что так и не выучил его имени:
— А информация от других свидетелей не поступала? От пассажиров того поезда?
Аналитик поспешно кивнул: да, звонков поступило множество. Отзвонились почти все, кто ехал в одном вагоне с Сарой и Лилиан Себастиансон. Никто из попутчиков ничего особенного не видел и не слышал. Все припоминали, что видели спящую девочку, но не помнили, чтобы кто-то забирал ее из вагона.
— При первом разговоре Сара сообщила, что они с дочкой беседовали с женщиной, сидевшей через проход от них. Эта женщина звонила? — спросила Фредрика.
Аналитик вытащил из папки стопку бумаг и начал рассуждать вслух:
— Если она сидела через проход от них, значит, это у нас четырнадцатое место… — бормотал он, роясь в бумагах. — Нет, пассажиры с тринадцатого и четырнадцатого мест не звонили.
— Давайте надеяться, что они все же проявятся, — пробурчал Алекс, потирая подбородок.
Комиссар посмотрел в окно: где-то там сейчас находится Лилиан Себастиансон. Скорее всего, в руках папаши-садиста, который пойдет на все, чтобы до смерти запугать бывшую жену! Только бы девочка поскорее нашлась!
У Эллен зазвонил мобильный, и она выбежала из комнаты, чтобы ответить.
— Петер, — решительно сказал Алекс, — займись объявлением в розыск Габриэля Себастиансона. Далее вы с Фредрикой проведете повторные допросы всех членов семьи и друзей четы Себастиансон. Любой ценой узнайте, где может находиться Габриэль!
«А может быть, мы сможем выудить из них какую-то новую, полезную информацию», — подумала Фредрика, но сочла за лучшее промолчать.
Алекс уже собирался объявить собрание законченным, как в комнату заглянула Эллен.
— Наши молитвы услышаны, — коротко сообщила она. — Только что позвонила дама, которая сидела рядом с Сарой и Лилиан!
Ну наконец-то, подумал Алекс, наконец-то дело сдвинулось с мертвой точки!
Петер Рюд пригласил Ингрид Странд в комнату для посетителей, которая находилась на том же этаже, что и приемная. День начался так сумбурно, что ему с трудом удавалось сохранить ясность мысли. Слава богу, что он допрашивал новую свидетельницу вместе с коллегой, иначе наверняка упустил бы что-нибудь важное. Ингрид Странд могла оказаться тем самым недостающим звеном, которое поможет им раскрыть это дело, поэтому нужно быть начеку.