Чтение онлайн

Девушка выглядела так обычно, что много о внешности и не скажешь, если бы не ее странная привычка носить очки с синими линзами. Она не снимала их даже в помещении. Если бы не очки, на словесном портрете криминалист отметил бы вытянутое лицо, небольшой нос, длинные каштановые волосы. Карие глаза под густыми бровями, возле одной – белый след старого шрама. Россыпь веснушек появлялась на скулах, ключицах и пальцах только в летние месяцы.

Ане было что рассказать Воеводину о сестрах Чучуновых, о человеке с голубой звездой на коже, вот только поверит ли он? Поверит ее словам и рисунку? Девушка была абсолютно уверена: все, кого она рисовала у себя в блокноте, умирали.

История, что Аня собиралась поведать Воеводину, началась в ее первый рабочий день. Смирнова вышла на должность секретаря в холдинг «Моргана». Смирновой выделили кабинет Соболевой Вероники. Как выяснится позже от коллег, девушка, что работала здесь до нее, покончила с собой. Повесилась на телефонном проводе прямо на ручке двери.

Вот только… Аня не верила, что ее предшественница сама себя убила.

Директриса холдинга Римма Моргун и ее отдел безопасности запретили произносить имя Соболевой в стенах компании. О Веронике нельзя было спрашивать, шептать, вспоминать. Работайте и делайте вид, что ничего не случилось. Никто не умирал, никто не вешался.

Аня так не смогла. Не было для нее большей пытки, чем оставленные без ответов вопросы. И единственный, что она задавала сначала коллегам, а потом и самой себе: что случилось с Вероникой?

Теперь в полученные ответы предстоит поверить Воеводину. Ведь цепочка, отрытая секретаршей, оказалась ужасающей.

Соль, птицы, похищенные девушки, миф Эблы, свихнувшаяся писательница, сестры переводчицы, любовь, предательство, побег и смерть. Много смертей. Вот куда привели Аню ответы. Чтобы докопаться до истины, Смирновой пришлось прикоснуться к самому горизонту.

А началось все как обычно. Смирнова нарисовала у себя в блокноте портрет статной брюнетки в овальных очках. Она не знала эту женщину. Аня не знала никого, кто появлялся на страницах из-под ее карандаша. Загрузив рисунок в поиск по картинке, быстро отыскались фотографии Риммы Моргун, руководительницы холдинга «Моргана».

Анонимные отзывы на сайте работодателя пестрили строчками:

Воротники-то белые зачем носить?! И бусы эти… удушающие. Они прописаны в инструкциях к внешнему виду! А не оденешь – штраф! Из зарплаты за каждый косяк по четверти вычитают!

Моя коллега как-то траванулась на выходных арбузом и бегала в сортир раз в полчаса. В тот месяц она осталась без зарплаты, а кадровик подшучивал, что она еще холдингу должна десять тысяч за технические выходы вне расписания!

Не советую никому соглашаться на работу в “Моргане”. Служба безопасности просто лютая. Звери. Волки. Особенно один… имя говорить не буду, но его легко узнать по глазам… как у собаки хаски. Прозрачные… голубые, холодные и мертвые. Не связывайтесь с ним, а лучше найдите себе другое место работы. Он блатной, парень этот. То ходит, то не ходит в офис. И все ему позволено. Никто его не штрафует.

Моргун могла отказать кандидатке с фамилией Зимушкина, потому что на дворе июнь. Ее ассистентки увольнялись через пару дней, максимум неделю, а эксперимент с парнем-ассистентом закончился за рекордные три минуты. Сразу после того, как Римма дала задание купить к обеду тампоны, колготки и нефтяную вышку.

Чтобы попасть на любую должность в холдинг, нужно было пройти разработанный директрисой персональный тест. Последняя претендентка не ответила ни на один вопрос из бланка. Вместо ответов на оборотной стороне девушка по имени Анна Смирнова нарисовала портрет Моргун. Детальный, подробный рисунок руководительницы холдинга.

Римма долго вертела в руках малевальню. Она рассматривала свои высокие скулы, густую черную челку, близко посаженные серые глаза за овальными стеклами очков. Листок с тестом и своим лицом поверх него Моргун прицепила на кнопку возле кубков, что завоевывал завод на пищевых конкурсах. Портрет явно понравился. Никто не видел ее такой, как «рассмотрела» эта Смирнова.

Кадровик без особого энтузиазма оформил «художницу» в штат.

– Сколько она протянет? Расплачется после первого же задания, – смотрел кадровик в анкету с росчерком Моргун: «Мое солнце номер восемь!»

– Не забудь открыть тотализатор. Ставлю на неделю, – отправила его помощница письмо Смирновой с предложением выйти в холдинг с понедельника.

– Отдай ей кабинет… ну той… за фанерной дверью.

– Соб… – осеклась помощница, оглядываясь по сторонам. Все знали, что у Моргун понатыканы в стенах скрытые камеры. Где угодно могут быть. Хоть в графине с водой, хоть в кофеварке. – Она все равно узнает. Кто-нибудь шепнет ей про девушку на дверной ручке, – шептала коллега.

– Видишь? – показал начальник бланк. – Восьмое «Солнце». Она недолго просидит в кладовке. Моргун присмотрела ее себе в ассистентки.

– Тогда этой Смирновой точно кирдык.

***

На кухне Аня заварила чай с мятой. Она выдернула листок с адресом Следственного комитета. На предыдущей странице остался нарисованный ею портрет Воеводина Семена Михайловича.

Захлопнув обложку блокнота, Аня застегнула пуговицу джинсов с порванными коленками. Закатала рукава белой футболки тугими жгутиками по плечи. На правом запястье поправила черный напульсник. Опустив на глаза солнечные очки с синими стеклами, отправилась спасать жертву своих рисунков. Воеводина Семена Михайловича.

– Вы Смирнова? – подошла сотрудница с высоким белым хвостом тонких волос. – Добрый день. Меня зовут Афанасьева Наталья Львовна. Пойдемте, я провожу вас к Воеводину.

Рамка металлодетектора брякнула. Из рюкзака посетительницы сотрудник безопасности достал фонарик и перочинный ножик.

– Холодное оружие нужно оставить в камере хранения.

– Да какое это оружие? – улыбнулась Афанасьева. Она продемонстрировала распахнутую кобуру. – Вот это – оружие.

Молодой сержант молчал, помня, кто перед ним.