Чтение онлайн

— Издеваешься?

Яна стала серьезной. Взяла в руки его ладонь.

— Это так, сразу не поймешь. Это вообще невозможно понять. К этому надо просто привыкнуть.

Неожиданно на Лешего накатили свежие еще воспоминания и он дернулся, как от тока.

— Эта женщина… существо… Ева… Она, действительно, умерла. Мне показалось, что она… что у нее были крылья…

Яна кивнула. В серо-рыжих глазах, сменяя друг друга, промелькнули грусть, вина и сожаление.

— У Фронтиров не бывает крыльев. Им только кажется, что они есть.

— Так вы и в самом деле хотите разрушить мир? Извини, вопрос, конечно, из идиотского "космического сериала", но после всего, что я видел, я готов поверить даже в "пиратов времени" и "виртуальную полицию"… Или этот вопрос не из тех, которые принято задавать прямо?

Яна рассмеялась не без сарказма:

— Да кому он нужен, хотела бы я знать? Во всяком случае — не мне. Слава Великим Богам ТРАССЫ, я уже давно не принадлежу миру и избавлена от необходимости умирать за проигранное дело, как бедная Ева. Я могла бы сказать что мне очень жаль, но, если честно, мне все равно.

Леший уставился на нее не веря ушам. Шок был, пожалуй, посильнее, чем от внезапной материализации ее «сказок».

— Мир обречен, — спокойно повторила Яна, глядя в глаза Лешему, — время Логоса подходит к концу. Слово прозвучало, но не было услышано. Больше слов не будет. Наступает время Хаоса.

— Ты хочешь сказать, — Леший поперхнулся, — это Конец Света?

Яна кивнула. Ее равнодушие, причем не наигранное, а самое что ни на есть подлинное, не укладывалось ни в какие рамки, даже в виртуальные.

— И ничего нельзя сделать? Совсем ничего? А как же Ева?

— Они! — спокойствие впервые изменило ей, лицо перекосило от ненависти,

— Утописты! Фанатики!

… Видишь ли, Виктор, — она взглянула на него исподлобья. Помолчала, подбирая слова. — Те «сказки» которые ты отказался печатать, это был не просто литературный опыт. Это был сигнал. Для всех, кто может и хочет услышать. ЖИВЫЕ души не должны оставаться там. Тот, кто может уйти, должен знать что есть путь. Мы все делаем это — у нас это называется "разбрасывать маячки". А Они… Я не знаю, кто они, — Яна криво усмехнулась, — Если мы демоны то они, вероятно, ангелы. Они называют себя Хранителями и миссия их в том, чтобы закрывать пути.

— Зачем? — чтобы окончательно не рехнуться Леший постановил себе на время абстрагироваться от ситуации и рассматривать ее как отвлеченный философский вопрос, вроде древнего спора об универсалиях.

— Зачем? У Них есть причина. Серьезная причина. Они не хотят умирать. Видимо, не слишком верят в бессмертие души. Город стоит, если в нем есть пять праведников, — пояснила она, наматывая на палец сухую травинку, — царство Хаоса не наступит до тех пор, пока в мире есть хоть одна ЖИВАЯ душа. А среди Них ЖИВЫХ нет. Разве что изредка и случайно.

— Тогда почему вы бежите?

— Мы не «бежим». Мы уходим… Нам душно здесь. В этом проклятом мире душа не долго остается ЖИВОЙ, она умирает скорее, чем тело. Чтобы сохранить душу надо уйти.

— А как же остальные? Те, кто не может уйти?

— Они станут пылью на дорогах Вселенной.

— И тебе их… не жалко?

— Толку им с моей жалости, — отмахнулась Яна, — ну, пожалею я и что с того? Это ведь не я придумала, судьба у них такая. А судьбу на коне не объедешь.

— Яна, — опешил Леший, — я не верю, что это говоришь ты. Эта равнодушная злоба… из-за него, из-за Рея? Ты очень любила его?

— Я его ЛЮБЛЮ! И верю, что встречу его там, впереди. Он ЖИВОЙ. Жизнь одна. Смерть одна. И любовь — одна.

"Тебя мне никто никогда не заменит.

И место твое будет пусто и свято.

Пускай остается подушка не смятой,

Гляди, как целуются наши две тени…"

Яна осеклась, подавила всхлип в горле, но упрямо вздернула подбородок и договорила:

— Там, куда уходит ТРАССА категории жизни и смерти уже не имеют принципиального значения. И я знаю — он ждет меня там. А ты хочешь, чтобы я всем пожертвовала: своим ожиданием, его ожиданием, свободой, за которую так дорого заплачено, ради кого?

Леший отшатнулся. Впервые он видел ярость в этих, вечно спокойных глазах. Она взметнулась, как адово пламя, и человек отступил.

— Ради кого? — ожесточенно повторила Яна, — я могу пожалеть того, кого уважаю. Протянуть руку равному. Помочь сильному, если он на минуту ослаб. Но я не стану поднимать на ноги того, кто при первой же удобной возможности снова рухнет на колени. Пусть этим занимаются христианские святые, проклятый Сизиф или мартышка из басни, а я — воздержусь.

— Значит, это твоя политическая программа? — Леший сощурился так же жестко, как и она, — "Спасение утопающих — дело рук самих утопающих"?

— Что поделать, — девушка дернула плечом, — у меня нет крыльев и я не воображаю, что они есть.

Ночное небо с чужими звездами равнодушно висело над головой. Пахло увядающими травами и бензином. Леший впервые так остро почувствовал полное бессилие слова.

— Что будет, если я не стану печатать твои "сказки"? — спросил он.

— Ничего не будет, — она почти удивилась, — а что может быть? Месть? Я не мщу своим, даже если они заблуждаются. Придет время и ты сам вынешь мои «сказки» из стола…

— Сомневаюсь.

— Напрасно, — Яна улыбнулась тепло и немного снисходительно. Вспышка ярости длилась одно мгновение. Сейчас она вновь была спокойна и далека, — Хочешь спасти всех? Христос попробовал, так ему уже две тысячи лет свечки ставят… Спасай. Но сначала оглянись назад.

В ее тоне было что-то зловещее. Леший подчинился со странным нежеланием. И застыл, как жена Лота, превращенная в соляной столп. Метрах в пятидесяти, может чуть дальше, ТРАССА обрывалась. Но обрывалась так, что у любого рационально мыслящего человека разом заклинило бы все подшипники в мозгу. Асфальт был срезан, точно ножом. А дальше НЕ БЫЛО ВООБЩЕ НИЧЕГО. Вернее, там было НЕЧТО. Другого слова не подберешь. Огромная звездная бездна на 360 градусов обзора. И это не было спокойным звездным небом, мирно висящим над холмами. Бездна волновалась, пульсировала, дышала. В ней одновременно рождались и умирали тысячи вихрей. Тысячи огней гасли и тысячи зажигались вновь. Не было ничего, на чем мог бы задержаться взгляд, не поддавшись искушению рухнуть в эту бездну сияющим звездным вихрем.