Чтение онлайн

Солдатская мудрость глубока и всеобъемлюща. Она дает рекомендации на любые случаи жизни. Однако часто никому не удается этими советами воспользоваться, и мудрость их остается недостижимой, как светлая мечта о коммунизме.

«Ешь – потей, работай – мерзни, на ходу тихонько спи». Так сформулирован один из солдатских заветов, передающийся служивыми из поколения в поколение. Но кто, когда и где видел солдата, который бы потел за едой, мерз в жарком деле и мог вздремнуть на бегу с автоматом в руках?

«Спецы» заняли исходную позицию в сумерках и ждали, когда стемнеет окончательно, чтобы начать атаку. Смотрели не на часы, а на небо.

Вот Галеб положил ладонь на плечо Духову.

– Командуй, Гриша. Пора начинать.

Духов повернулся к своим, поднял и опустил руку.

– Пошли!

Отряд тремя группами двинулся по маршрутам, которые были определены заранее.

Две группы брали на себя прикрытие подходов к зоне хранилищ со стороны кишлака и долины. Третья спускалась в ущелье с задачей уничтожить охрану, прорваться в зону, заминировать и взорвать базу. Мишин двигался вместе со всеми, держа на изготовку АКМ-47. Страха не было. Мишин никогда не чувствовал себя фаталистом. Но опыт, приобретенный на минных полях, научил его относиться к опасности как к неизбежному атрибуту профессии.

Группу уничтожения вел сам Духов. Он шел в боевом порядке с включенной рацией, готовый и действовать и принимать решения.

Начался долгий медленный спуск в лощину по желобу водостока. Мишин придерживался левого края скал. Он знал, что каждый шаг приближает его к опасной зоне и вероятность наткнуться на караульных быстро возрастала.

Судя по тому, что рассказал Галеб о порядках в отряде, охранявшем Магару, часовые здесь не позволяли себе расслабляться. После того как двух заснувших на постах моджахедов жестоко выпороли, охранники бдели на совесть. Некоторые из них мало верили в возможность появления русских у Магары, а вот о том, что их амер может появиться здесь с проверкой, они знали прекрасно. Заставить солдат бояться командиров сильнее, чем противника, – это один из постулатов военной психологии.

Последние пятьдесят метров, отделявших его от бетонного колпака охраны, Мишин двигался боком, плотно прижимаясь спиной к скале.

Ему повезло. Часовой, который изрядно притомился, выбрался из укрытия на свежий воздух и сидел на бетонной блямбе бронеколпака, подобрав под себя ноги. Его темный силуэт выглядел рисунком армейской погрудной мишени. Попасть в такую цель с близкого расстояния Мишину не составляло труда. Он поднял автомат. Поставил переводчик на одиночный выстрел. Собрался сделать глубокий выдох, но удержался. Ему вдруг показалось, что в тишине ночи это прозвучит как шипение паровоза. Остаток воздуха он выдохнул медленно и еле слышно. Беспокойство, которое он испытал в первый момент, уступило место холодной уверенности.

Палец медленно потянул спуск.

Часто глушители не душат звук, а только снижают его силу. Те, которые раздобыл для своего отряда Духов, заметно удлиняли стволы автоматов, зато работали на славу. Выстрел прозвучал негромко, будто где-то неподалеку ударили камнем о камень. Моджахеда, сидевшего на колпаке, как ветром сдуло…

Это был первый человек, которого Мишин убил за время жизни и службы. Убил и тут же своими глазами увидел дело собственных рук. Однако бурной реакции, которую так любят показывать в кино – приступа тошноты, обалделости, позывов к рвоте – он не испытал.

В тот момент Мишин думал только о деле, которое ему предстояло. На пути к достижению цели оказалась преграда – живой человек с оружием. И он его снял, убрал с дороги.

Чтобы не оставалось помех и опасности. Ничего, кроме злорадства, Мишин в тот миг не ощущал. А злорадствовал он потому, что на войне за опрометчивость и неосторожность каждый платит сам за себя – кровью, увечьями, жизнью. Таковы правила, и не он, лейтенант Мишин, их придумал…

Быстрая перебежка. Мокрый от пота лоб. Тяжелое дыхание – в горах воздух сильно разрежен. Автомат в окостеневших руках…

В бою «спецы» сильны тем, что свою роль каждый знает точно.

Мимо бетонного колпака, возле которого лежал убитый моджахед, Мишин пробежал быстрым шагом. Производить «дострел» он не стал, хотя верить в надежность попадания с расстояния не имел права. Во всех случаях Духов требовал не жалеть второй пули.

Мишин спешил продолжить «зачистку» занятой зоны, чтобы побыстрее заняться минированием.

Зачистка – это злая атака, короткий огневой бой, когда автоматы смолят в упор, часто с расстояния досягаемости штыка.

Зачистка – это рукопашная, в которой секунды решают, кто победил – ты или твой противник. Это тяжелое дыхание, предсмертный хрип, сдавленный крик «алла акбар» или трехэтажный убеждающий мат и неизвестность, кому и куда откроют эти слова дорогу: в вечную темень безмолвия или в сады блаженства.

– Пошли!

Духов не прятался за чужие спины. Он бежал рядом со всеми. Он был впереди, на острие. Словно жить мужику надоело и в каждой схватке он норовил снова и снова испытать благосклонность судьбы.

Мишин бежал за командиром, то и дело на бегу поправляя «лифчик», забитый детонаторами и магазинами.

– Сережа! – Голос Духова звучал прерывисто и хрипло. – Пошел! Работай! Быстро!

А они уже были рядом – огромные каверны, прикрытые стальными воротами. Зато калитки для прохода людей здесь не имели запоров. Моджахед – не прапорщик Советских Вооруженных Сил. Он не сопрет из склада гранату, не уволочет «цинк» патронов, чтобы продать их на базаре в целях наживы. Если так, то зачем нужны замки?

Мишин распахнул первую калитку и вбежал внутрь хранилища. Мазнул лучом фонаря по штабелям ящиков, заполнявших штольню.

В них, судя по надписям «Made in Italy», находились противотанковые мины. Что поделаешь, страна мафии и макарон умеет делать такие вещи.

Мишин не глядел на часы. Последние два дня перед операцией он отрабатывал одно действие – закладку зарядов. И теперь в этом деле ему не могло помешать ничто – ни кромешная тьма, ни стрельба, которая раздавалась неподалеку.

Установив электровзрыватели, Мишин выбежал из хранилища, не закрывая за собой калитку. Он торопился, понимая, что успех операции теперь зависел лишь от него одного.