Чтение онлайн

Вдруг в пресс-центр стремительно ворвалась Аннеке, любимая ученица Пеналта. К удивлению многих, она прямиком направилась к опешившему Тиаму и через минуту, глупо хихикая, всецело завоевала его внимание. Мрачный центурион сначала робко заулыбался, а через несколько минут, как ни в чем не бывало, громко рассмеялся.

По поведению Яндры, жены Тиама, можно было догадаться, что она ничуть не обеспокоена неожиданным флиртом своего мужа. Более того, казалось, что Яндра с облегчением вырвалась из под его опеки.

И лишь Киталу, адъютанту центуриона, эта сцена показалась неестественной и дикой, и он демонстративно отвернулся от воркующей парочки. Поймав взгляд долговязого адъютанта, Кирк увидел в нем неприкрытую ненависть и злобу. Капитану "Энтерпрайза" очень хотелось спросить у Хирана, что ему известно об этом адъютанте.

Стараясь, отвлечься, Кирк отхлебнул глоток пива и стал прислушиваться к хаотичным разговорам. Ловя доносившиеся отдельные фразы и обрывки бесед, капитан "Энтерпрайза" становился все мрачнее.

Несмотря на общий смех и веселье, можно было уловить серьезные, даже тревожные нотки. Видимо, иначе и быть не могло: долгие годы изоляции наложили свой отпечаток на психологию как ромуланцев, так и землян. Общий тон разговоров, как показалось Кирку, сводился к одному вопросу: "А что, если?.."

– А что, если мы достигнем согласия и останемся здесь на весь сезон?

– спрашивали друг друга археологи, среди которых особенно громко слышался голос Дайяна, – Для изучения одного только Темариуса требуются столетия, не говоря уже о других шести эризианских планетах в Зоне.

– А что, если мы будем поддерживать нормальные отношения с федератами, как уже много лет поддерживаем их с клингонами? – предложил Хиран Маккою, имевшему неосторожность заявить, что у Федерации столько врагов, сколько границ.

– А что, если землянам перестать видеть в нас только безмозглых агрессоров, винтиков в огромной военной машине? – возмущался какой-то ромуланский музыкант. – Почему бы вам не прийти в наши семьи и не убедиться, что мы живем такой же жизнью, как и вы. Так же дружим, любим, растим детей, интересуемся литературой и искусством, а не только строим военные корабли. Краски, взгляды, голоса находились в постоянном калейдоскопе движений: одни группы распадались и создавались другие. Этот хаос продолжался до тех пор, пока не пришло время для музыки. С сольным фортепианным концертом должен был выступить маэстро Пеналт.

Первоначально планировалось выступление полного симфонического оркестра, но капризный маэстро все-таки настоял на переносе концерта, мотивируя это тем, что оркестр еще не сыгрался как следует, хотя никто из музыкантов, с кем беседовала Ухура, решительно не соглашался с мнением маэстро. Напротив, как доложила Ухура, уже на второй репетиции оркестр играл слаженно и почти безупречно. И это было не только ее мнение, так считали и сами музыканты.

– Это все равно, что видавших виды ветеранов Звездного Флота собрали на новом корабле, – говорила Ухура, оперируя знакомыми для Кирка терминами. – И неважно, на каких кораблях они служили. Через несколько дней, вы сами знаете, новый экипаж будет действовать как единый отлаженный механизм.

Однако никто из музыкантов не возражал, не устраивал сцен и не протестовал. Они группами и в одиночку расхаживали по "Энтерпрайзу", восхищались его размерами и задавали множество вопросов.

Никто из музыкантов раньше не бывал на военном корабле, а многие из них даже не покидали Землю. Те же, чьи гастрольные маршруты простирались далеко за пределы родной планеты, пользовались обычными пассажирскими кораблями.

– Пусть Энди потешит свое самолюбие, – согласился какой-то скрипач, раз он хочет быть первым земным музыкантом, который сыграл перед ромуланской аудиторией. Видимо, маэстро стремится попасть на скрижали истории. Бог ему в помощь!

Когда Пеналт взошел на специально выстроенную в центре зала "Энтерпрайза" сцену и подошел к роялю, некоторые уже знали о его притязаниях, в том числе и Райли. К своей чести, посол повернул дело так, словно сольный концерт маэстро планировался с самого начала.

Дождавшись вежливых аплодисментов, Пеналт расправил строгий фрак, уселся за рояль, подал знак включить компьютерный аккомпанемент и начал свою вдохновенную, впечатляющую игру. Начав с довольно скромного произведения композитора двадцать второго века Кулсона, маэстро плавно перешел к бравурному, сверхбыстрому финалу одного из моцартовских Концертов. Заключительные аккорды требовали такого виртуозного, и точного исполнения, что Пеналт, казалось, вот-вот не выдержит бешеного темпа.

Музыка становилась все громче и громче. Завершая исполнение, маэстро вскинул руки и, наклонившись вперед, в последний раз ударил по клавишам.

На лбу Пеналта выступила испарина.

– Бернстайн жив, он среди нас, – произнес один из музыкантов во время короткой паузы.

Единственным, кто нахмурился в ответ, был Зулу. Остальные же, большей частью музыканты, недоуменно переглянулись между собой.

Покончив с пьесой Моцарта, полной огня и страсти, маэстро на мгновение замер, затем убрал с клавиш руки и встал со стула. Зал потонул в овациях. Аудитория неистовствовала, слышались крики "бис!". Даже музыканты оркестра Федерации, которые, казалось, должны были бы отнестись к игре маэстро довольно прохладно, присоединились к общему ликованию, хотя хлопали без такого энтузиазма, как другие слушатели.

– Все-таки он ничего, а? – спросил Кирк, вопросительно посмотрев на Ухуру и Зулу.

– Он обязан был сыграть хорошо, – рассудительно заметила Ухура. Ведь он очень хотел своей игрой поразить ромуланцев и дать понять оркестрантам, кто есть кто.

– Игра хорошая. Но если судить по самомнению Пеналта, я ожидал большего, – добавил Зулу. – Уверен, что многие из оркестрантов сыграли бы не хуже.

Когда аплодисменты стихли, к сцене неожиданно направился Тиам.

Откланявшийся маэстро с удивлением наблюдал за приближением центуриона.

– Не хватало только, чтобы столкнулись эти горячие головы, встревожился Кирк и, привстав на цыпочки, оглянулся вокруг. – Кто-нибудь видел, куда девался Хиран?

Между тем, Хиран уже пробирался к сцене. Заметив это, к маэстро Пеналту направился и Кирк.

Тиам уже вскочил на сцену и, приблизившись к маэстро, протянул руку для приветствия. Широко улыбаясь, Пеналт схватил предложенную руку и долго тряс ее, посматривая при этом на зрителей.

– Блестящее выступление, маэстро! Воистину блестящее! – громко похвалил Тиам, также бросая взгляды на аудиторию.