ЗОНД
Шрифт:
Это был младший лейтенант со сторожевого корабля, неотступно следовавшего за исследовательским звездолетом до самой планеты. "Странно, но я почему-то ничуть не удивлен", – подумал Дайян.
– Что случилось? – недовольно спросил археолог.
– Приказ из столицы. Необходимо отозвать все научные миссии.
– Но с какой целью? – сверкнул зеленоватыми глазами Дайян.
Он только-только начал свою работу! С каким удовольствием археолог сейчас запустил бы большим увеличительным стеклом в лицо этому младшему лейтенанту! Но... Нужно быть осторожным хотя бы ради сестры, чьи позиции куда более шатки, чем его собственные. Нельзя забывать, что она по-прежнему живет в столице, где интриги, убийства, месть – обычные явления. Шепоток какого-нибудь "доброжелателя" может засадить сестру за решетку и навсегда поставить на ней клеймо неблагонадежной.
– Мне не сказали, – заявил младший лейтенант не без тени самодовольства. – Поэтому и вам я ничего не могу объяснить. Знаю только, что ваш корабль отходит через час. Поторапливайтесь, или вы останетесь здесь в одиночестве.
Ухмыльнувшись, младший лейтенант пнул несколько мелких камешков и отправился прочь.
Стоя на мостике, доктор Леонард Маккой с восхищением наблюдал за голубовато-белой планетой, мирно проплывающей по главному экрану. Вид этой родной безмятежной планеты никак не вязался с теми событиями, которые испытала Земля совсем недавно. Многие районы на ее поверхности оказались полностью отрезанными от внешнего мира, и транспортным кораблям стоило немалого труда перебросить туда продукты и медикаменты. До сих пор людям советуют кипятить воду, но в целом ситуация в этих районах уже нормализуется.
Спокойно обстояли дела и на "Энтерпрайзе".
– На экране выборочные сведения из истории музыки двадцатого века, доктор, – послышался голос Павла Чехова, сидевшего за терминалом и нажимавшего на кнопки клавиатуры. – Важный период в развитии музыки. Самые знаменитые композиторы...
Прервавшись, Чехов повернул к Маккою дисплей с изображенным на нем списком имен: Шостакович, Прокофьев, Стравинский, Свиридов, Хачатурян...
Доктор нахмурился и положил руку на плечо собеседника.
– Кажется, здесь попахивает национальными пристрастиями.
– Пристрастиями?! – изумленно переспросил Чехов.
– Но все перечисленные композиторы – русские, мистер Чехов, – заметил Маккой.
– Это общепринятый факт, доктор. Русский вклад в развитие музыки в двадцатом столетии – самый значительный.
Нахмурившись, Маккой поднялся с места и облокотился на поручень, опоясывающий центральный мостик командного отсека. Весь вид доктора говорил о том, что ему чертовски надоела искусствоведческая лекция прямодушного русского. Час назад Маккой явился на мостик для того, чтобы воспользоваться соседством с базой данных центрального компьютера Первой Базы и пополнить бортовую фонотеку. Дежурным офицером оказался Чехов, который с энтузиазмом вызвался помочь доктору. К величайшему удивлению Маккоя, почти вся музыкальная выборка состояла из произведений русских авторов, что чуть было не навлекло на Чехова подозрения в славянофильстве.
– Может, дать компьютеру команду перехода? – спросил офицер. Например, выбрать все поздние произведения Шостаковича.
– Нет, не надо, – замотал головой Маккой. – Давайте пропустим эту эпоху. Меня интересуют недавние композиции.
– Как хотите, доктор, – уставился на дисплей Чехов. – Сейчас мы увидим перечень всех более-менее значительных композиторов двадцать третьего века.
– А-а, это другое дело, – заулыбался Маккой, узнавая многие имена, высвеченные на дисплее. – Вот это, действительно, музыка: Салет с Вулкана, Эванстон, Пеналт, Вигельжевский... Какой еще Вигельжевский?
– Антон Вигельжевский, доктор, – ответил Чехов. – Это самый знаменитый композитор того столетия в области электронной музыки. А его вариации на темы музыки Прокофьева... Мне не верится, что вы никогда их не слышали.
Доктор Маккой так и не успел высказать своего мнения обо всей этой электронной абракадабре. Внезапно раздался назойливый зуммер.
– Наверное, доктор Чэпел! – обрадованно воскликнул Маккой и подскочил к капитанскому креслу. – Я обещал ей экскурсию по новому медицинскому отсеку еще до того, как отправимся в путь.
Однако это была вовсе не Чэпел. На видеомониторе появилось изображение темноволосого лейтенанта Звездного Флота.
– Говорит Оперативное управление. Адмирал Картрайт вызывает капитана Кирка.
Переглянувшись с Чеховым, Маккой ответил:
– Капитан пока отсутствует. Насколько мы знаем, у него назначена встреча с адмиралом после полудня.
– Спасибо, – угрюмо поблагодарил адъютант. – Минуточку. – Экран погас, но через минуту лицо молодого лейтенанта появилось вновь.
– Если все-таки капитан появится, то попросите его немедленно связаться с адмиралом. Конец связи.
Экран покрылся мелкой рябью, а затем отключился.
– Что бы это могло значить? – недовольно пробормотал Маккой.
– Капитан!
Из глубокой тени неожиданно раздался голос Зулу. Буквально в двух шагах от Кирка робот-уборщик бесшумно надраивал алюминиевые вывески центрального научного корпуса. Оглянувшись, капитан с удивлением увидел своего рулевого.
Через несколько мгновений на огромной, залитой солнцем площади Центрального Комплекса Управления Звездным Флотом недоуменно взирали друг на друга два офицера.
– Где вы были, мистер Зулу? Я весь день пытаюсь войти с вами в контакт.
– Только не любовался видом на город, – обиженно ответил Зулу. Знаете, не очень-то весело, когда все утро льет дождь. Ну, а сейчас...
Вроде бы распогодилось. Как насчет экскурсии в Чайнатаун?
– Вот-вот. Именно поэтому я вас и искал, – широко заулыбался Кирк. Только боюсь, наша вылазка может несколько задержаться: у адмирала Картрайта на этот счет особое мнение. Утром он назначил мне встречу.
– Что ж, капитан, с вашего позволения я погреюсь на солнышке и подожду вас.
– Почему бы вам не пойти вместе со мной? – жестом капитан пригласил рулевого проследовать к зданию штаб-квартиры. – Мне совершенно не повредили бы ваше присутствие и поддержка.
На самом крыльце здания Зулу неожиданно остановился и испуганно посмотрел на Кирка.
– Конечно, если адмирал не станет возражать...
– Не станет, – спокойно ответил Кирк, уверенный, что адмирал выбрал именно "Энтерпрайз" для новой и опасной миссии.
Очевидно, Картрайт хотел поставить капитана перед фактом. Да и как может быть иначе... Ведь не для споров же и словопрений он решил урвать несколько минут своего драгоценного времени и встретиться с каким-то офицером?