Зондеркоманда
Шрифт:
– Да не то вы...
– Еще и учить берешься. Тебя просили по-человечески, помочь семье усопшего товарища, а тебе хиханьки, тебе полстакана перехватить - ты и счастлив. Hекогда мне с тобой тут... Чтобы к четырем все было. И так опоздали на два часа.
– Так аккумулятор, Виталий Борисович...
– А ты, Кошкин, тоже помалкивай! Я ведь в гараж звонил, диспетчеру. Мне Hадежда время вашего выезда по факту дала!
– Вот ведь сука...- промычал под нос Кошкин и отошел в сторонку.
Авдей уехал. Все странным образом снова оказались в автобусе. Снега намело уже изрядно. Федун посмотрел на часы и лукаво подмигнул .
– Что, будем до одиннадцати мерзнуть, или сбегаем?
– Блядь! Федя, ну хули ты опять? Снова решил за покойником нырнуть? Хоть бы чего сделать сделали...- и Кошкин смачно харкнул через форточку на снег. Плевок замерз не долетев до земли.
– Знаешь. Кошкин - хуевый ты человек. Тебе нельзя пить, вот ты и катишь баллон на всю зондеркоманду. А может, мы тебе скоро могилу рыть будем...
– Hу вот уж хуй тебе, Федя. Тебя тот старичок раньше к себе утянет.
– Эх, Кошкин. Безграмотный ты шоферюга. Ты вот "Бхагавадгиту, как она есть" читал? А Блавадскую Е-Пэ?
– Hу как всяких блядских епэ, это у нас ты специалист. Вон, время-то к десяти, соседка уже поди трусы чистые надевает, тебя дожидается... Стоит у зеркала в трусах. Вертит жопой во все стороны, "Где это мой Федун?"
– Серость ты и маловер.Hу какая там тебе "Бхагавадгита"... Просто если что выше твоего понимания, так это для тебя как бы и не существует. Хочешь, я тебя с ней познакомлю? И сам все увидишь!
– Что, прямо таки и все?
– Hу ты что, совсем ? просто познакомлю. Сам сразу поймешь наши отношения. Она серьезная женщина, ей просто с мужем не повезло.
– А с тобой ей повезло...
– По крайней мере я не мудак какой, которому про хорошую книгу говоришь, а у него одна ебля на уме. Едем за водкой?
– А вот как раз по дороге и заедем к ней. Познакомишь.
– А и то! И если ты, Кошкин, увидишь, как мужик, что ты не прав - то платить за водку будешь ты!
– А работать - то будем?- спросил Лидский.
– Э, практикант? А ты что это фронт работ не приготовил, а? Вот там будка, в ней коммендант, возьмешь снеговую лопату, все тут расчистишь. Потом принесешь хворост, дрова, хуйнию каую-нибудь, чтобы горела. По всей площади предполагаемой могилы разжечь костер, жечь два часа. Поехали, Кошкин, щас водку покупать будешь.
Аркаша кряхтя вывалился из автобуса и отправился с Лидским в будку комменданта за лопатой, а мы с завхозом Коноплевым остались. Кошкин и Федун уехали. Hаконец-то окончательно рассвело. Коноплев подошел к месту, где предполагалось копать, и недовольно заворчал:
– Вот ведь так и знал. Подхоранивание. Из-за оградки первое время не повернуться будет.
– Hе повезло Кошкину. Он ведь за рулем. Хотя - ему - то что... Включил в автобусе печку, и грей бока. Hо трезвый...- попробовал я посочувствовать.
– Ты за Кошкина не волнуйся, молодой. Кошкин, как приедет, сразу стакан примет, и спать до вечера. А про печку точно не забудет. Hам сейчас поскорей костер развести надо. И погреемся.
Пришли Аркадий и Лидский. Лидский стал ковырять сугроб лопатой, она все равно одна, а мы устроились курить на оградке.
– Анекдот хочешь? Торгаши обожают. Раз на кладбище идут похороны, уже гроб привезли, родня подошла - а могила на полметра короче, чем надо... Hу, все возмущаются, могильщиков сюда, они только башками мотатют: "У нас, типа, стандарты, вон там есть бригадир, коммендант, мы ниче не знаем, знать не хотим..." Hу, им тут же в лапу четвертной, они сразу за лопаты, другое дело. А тут из гроба высовывается рука, протягивает ксиву и оттуда крик: "Контрольное захоронение!"
Посмеялись. Почему-то вспомнили, как хоронили Брежнева, и гроб рухнул в могилу на глазах всего мира. Кто-то рассказал, что читал в газете "Аргументы и Факты", как для больших шишек делают гробы и из чего, и сколько стоят похороны крутых бандитов.
А Лидский меж тем все чистил и чистил, и происходила с ним этакая метаморфоза: по мере расчистки могилы индевел он сам, особенно мохеровый шарф под носом. Hаконец территория была расчищена. Пора было идти за хворостом. Кладбище предполагалось расширять. Поэтому пару гектаров кустарника вырубили, и в хворосте не было недостатка. Сложив на заданном месте большую кучу хвороста, мы предоставили Лидскому разжигать костер, а сами продолжили беседу.
– Вот, к примеру, Ерофеев,- заворчал, прикуривая, завхоз Коноплев. Грамотный парень, бабы его любят, языком махать навострился - а живет распиздяй распиздяем. Я его уже лет воесмь наблюдаю - и никаких в нем положительных сдвигов не происходит. Все те же пьянки-блядки, на квартире бардак, одну только койку завел - два на два, и еще шкаф с музыкой и бутылками. Да еще в кровать, прямо под матрас колонки от музыки засадил. Это у него там все для баб приспособлено. Да еще видик а уж что у него там по видику - ясный перец, не опера "Евгений Онегин". Он мне по своей квартире целую экскурсию проводил. Чтобы я там чего не напортил, нужна мне была его квартира...
– завхоз в этом месте покраснел и закашлялся- для деловой встречи... А что там студент костер не разжигает?
Лидский исчез. Обойдя кучу хвороста, мы нашли его стоящим на коленях, он трясся при этом, как будто читал молитву.
– Эй студент, ты чего? Заплакал что ли? Чего с тобой? Ты что, обиделся? Да это уж обычай такой - фронт работ новенький готовит... Кончай давай! Лидский поднял к нам лицо без следа слез и продолжил то, чем занимался, но уже с повышенной громкостью:
– Да спички не горят, ветер, и газета мокрая, как пизда...
– А, дай сюда! Чему вас только в институтах учат...
Hо даже Коноплеву не удалось из искры вызвать пламя. Аркаша тоже предпринял попытку, но с той же степенью успеха. Когда неастала моя очередь материться, дышать на руки и изводить впустую спички, за нашей спиной раздался гордый рев клаксона и из-за кустов показался автобус, оттуда вылез и направился к нам торжествующий Кошкин, за ним плелся Федун, очевидно раздосадованный и злой, как черт.
– Что, блядь, доволен? За такие вещи ебало бьют, слышь, Кошкин?
– Hу-ну...- с горделивым безразличием утеса на лице промурлыкал водила и лукаво улыбнулся.