Чтение онлайн

— Я получила электронное письмо.

— От убийцы?

— От жертв. «Духов в машине». [29] Их, так сказать, собственной разновидности потерянных вещей.

— Ага! А поиск потерянных вещей — как раз твоя фишка?

— Да, — киваю я. — Поиск потерянных вещей — моя фишка.

— С чего ты взяла, что это, например, не письма какого-то извращенца? — Мандлакази вытирает жирные пальцы о джинсы.

— Недавно я познакомилась с группой молодых наркоманов. Они живут в канализации, рядом с «Маи-Маи». У одного из них Дикобраз с отрезанной лапой. Лапу они продали, чтобы из нее сделали мути. Они грозились так же поступить с Ленивцем. Раз есть предложение, то есть и спрос…

Правда, в нашем городе спрос на все. Все продается и все покупается: секс, наркотики, магия… При известной ловкости можно, пожалуй, совместить одно с другим. Так сказать, купить две вещи по цене одной.

— Мути из зоо? — Дейв понимающе свистит. — Представляю, сколько это стоит!

— Дорого стоит не все, — возражаю я. — Убивать детей ради мути — да, дорого.

Такое бывает нечасто, и все же газеты пестрят сообщениями о найденных изуродованных трупиках. Убийцы крадут детей, мучают, убивают и отрезают у них руки, ноги, пальцы, губы, гениталии… Мучают их нарочно. Считается, что чем громче кричит перед смертью жертва, тем мощнее мути. Впрочем, в моргах тоже потихоньку приторговывают расчлененными трупами. Например, считается, что рука, зарытая у входа в магазин, привлечет больше покупателей. Съеденный половой член мальчика, не достигшего пубертатного возраста, лечит импотенцию.

— Детей начинают искать сразу. Зоо, особенно бездомных, уличных, не хватится никто. Скорее всего, никто даже не заметит, что они пропали. Не знаю, дорогие или дешевые их мути…

— Это очень рискованно, — возражает Дейв.

— Наверное, дело того стоит, — говорит Мандлакази. — Некоторые выкладывают целое состояние за рог носорога или морские ушки — даже не машави. Животные зоо, возможно, обладают огромной магической силой… Мути, сделанные из них, наверное, считаются очень могущественными… Конечно, я ничего не знаю наверняка. Знаю одно: статья станет настоящей сенсацией.

Со свидетельницей мы встречаемся в просторном кафе на нижнем этаже торгового центра. Она сидит в самой дальней кабинке, жалко сутулясь. Совсем еще девчонка — на вид не больше пятнадцати, — с узкими плечиками. Сразу видно, она почти с рождения старается стать незаметной.

— Ты Роберта? — спрашивает Мандлакази, протягивая ей руку.

Девочка так быстро кивает, что можно не заметить, если в это время моргнуть. Не пожав руки, она тычет в меня пальцем и говорит:

— Только она!

— Детка, я репортер, тебе лучше побеседовать со мной. Если хочешь, поговорим с глазу на глаз, а остальные уйдут.

Девочка трясет головой:

— Только она!

— Похоже, зоо тянет друг к другу. Что ж, отлично! Подождем вас на улице. — Мандлакази протягивает мне диктофон и бурчит: — Красная кнопка справа!

— Помню, помню! Это как ездить на велосипеде. Научился — не разучишься…

Через сорок минут я выхожу на улицу и подсаживаюсь за столик к Мандле и Дейву:

— Итак, вот ее условия. Во-первых, никакой полиции. Еще рано. Может, потом тебе удастся ее уговорить. Во-вторых, она страшно напугана. Больше всего она боится возвращаться домой. Хорошо бы кто-нибудь из вас приютил ее у себя на пару ночей.

— А ты почему не можешь? — спрашивает Мандлакази.

— Потому что я живу совсем рядом с ее домом. Там, где произошло убийство. Убили ее подругу, которая, кстати, была проституткой, как и она.

— Ладно, сегодня пусть переночует у меня. Завтра что-нибудь придумаем. Если ее рассказ чего-то стоит, возможно, газета оплатит ей номер в отеле… Что она сказала об убийстве? — Мандлакази буквально задыхается, так ей не терпится услышать.

— Наверное, будет лучше, если ты послушаешь сама. Я отметила самые ценные куски, — протягиваю ей салфетку, исписанную шариковой ручкой. Ручку я позаимствовала у официанта.

— Какая умница! Настоящая журналистка!

— Может, договоримся о соавторстве? Как-то не очень вдохновляет благодарность «за ценный вклад»…

— Все зависит от того, что там у тебя.

Я проматываю запись до нужного места. Мандлакази и Дейву приходится склониться над самым диктофоном, чтобы расслышать тихий голосок Роберты, заглушаемый к тому же ревом кофемолки и звоном чашек.

Зинзи Декабрь. Ладно, а теперь давай вернемся чуть-чуть назад. Что ты имела в виду, когда сказала «как привидение»?

Роберта Ван Тондер. Да ведь я же вам говорю! Там как будто никого не было. Только что она нагибается поправить туфлю — у нее каблук всю ночь отламывался — и вдруг: вжик! Вжик! Вжик!

Девочка рассекает рукой воздух; ее лицо бессознательно корчится…

РВТ (продолж.). Она вся была в крови: и голова, и руки. Она упала, ударилась о стену. Кровь фонтаном! А потом опять: вжик! Вжик! Вжик! Еще больше порезов. Кровь! Она лежит на земле и кричит, и только слышится: вжик! Вжик! Вжик!

ЗД. А что ее Воробей?

РВТ. Все время носился над ней как сумасшедший. Фьють-фьють… Туда-сюда!

ЗД. Как будто он увидел привидение?

РВТ. Как будто он увидел привидение.

ЗД. Он пытался прогнать привидение?

РВТ. Не знаю. Не знаю!

ЗД. А что было потом? Ты не видела?

РВТ. Нет. Я убежала. Я бежала, бежала и бежала, пока мне не показалось, что сейчас у меня лопнет сердце.

ЗД. Извини, что заставила тебя снова пережить все это… Мне нужно было убедиться, что я все понимаю до конца. Значит, ты никого и ничего не видела? Ни теней, ничего вообще?

РВТ. Нет, ничего. Один раз мелькнуло что-то серое, похожее на тень. Похожее на демона… Невидимого демона!

— О, это класс, детка! Это класс! — восклицает Мандлакази.

Следующие несколько часов мы расшифровываем запись и переводим ее на бумагу.