Чтение онлайн

Кхитаец поглядел на Конана своими желтыми, как у тигра, раскосыми глазами. Черные, смоляные волосы забавно топорщились у него на затылке, словно у птицы грифа.

Вообще кхитаец выглядел как-то несуразно среди всех этих вересков, мрачных хвойных лесов и северных гор.

— Я пойду с тобой, государь Конан,— ответил кхитаец. — Царь Шу найдет другого шпиона, как нашел меня, когда скончался от старости прежний. Я знаю, ты можешь платить мне много больше, чем Шу Сицян. Но я договорился с Шу, а очень большие деньги мне не нужны, денег мне хватает. Я чту Митру Лучезарного, он великий бог. Эпимитриус низверг Великого Змея и основал Аквилонию. Я не столь могуч, но я верю, что человек рождается не только затем, чтобы убивать себе подобных и добывать этим золото. Я занимался этим сорок пять лет и не приобрел ничего, кроме скорби. Ныне я вижу свет и хочу успеть то, что по глупости не делал в молодости. Теперь можешь не поверить мне и прогнать меня, как старую негодную собаку, государь.

— Ты останешься со мной, Тэн И.

Конан протянул кхитайцу руку. Узкая ладонь Тэн И целиком утонула в широченной ладони киммерийца, но пожатие ее было не менее крепким.

— Мы уходим вечером,— предупредил Конан. — Подумай хорошенько, что нам нужно взять с собой.

— Слушаюсь, государь.— Тэн И низко поклонился.

Конан оставил кхитайца во дворе, а сам отправился в замок. Первым, кто встретил его сразу в покое стражи за дверьми, был заспанный и донельзя растрепанный Бриан Майлдаф. Тем не менее, никаких признаков похмелья Конан у горца не обнаружил.

— А, король,— улыбаясь во весь рот, приветствовал Конана Бриан. — Славно вчера погуляли! А ты ловко влез на эту жердь, и Мойа осталась довольна. Да. Но сегодня я выиграю у тебя,— самоуверенно заявил Майлдаф, ибо иначе не был бы он Майлдафом.

— Посмотрим,— пожал плечами Конан.— Ты лучше вот что мне скажи, Бриан. Я ведь приехал сюда не оленей бить, сам понимаешь. Сегодня я ухожу в поход, в горы, и, может быть, мы все там сгинем. Я это вот к чему: я тебя зову с собой. Пойдешь?

— В горы? — переспросил Бриан.— Это к пакам, что ли? Пойду, давно хотел поглядеть на их рожи: вправду ли они так же косоглазы, как господин Тэн И. А Хорса идет?

— Идет, — кивнул Конан. — Ты очень легко соглашаешься на то, чего многие боятся больше смерти.

— Боятся? — несказанно удивился Майлдаф.— Паков? Чего мне их бояться, если я ночью попадаю в белку за пятьдесят шагов? Да, не забудь, состязания начнутся за час до полудня на лугу перед замковым парком. А теперь мне надо сходить домой, собраться. До полудня, король.

Майлдаф решительно двинулся к дверям.

— Ах да,— приостановился он уже на пороге.— Хозяин отпускает меня с тобой?

— Отпускает! — расхохотался Конан.— И дает полсотни овец даже в том случае, если ты не вернешься.

— Да?! — Эта новость была для Майлдафа радостной, и в то же время она вызвала долгие и трудные размышления.— Кому же тогда останутся овцы? Нужно будет двоюродному брату, кузине, дяде по матери...

Почесывая затылок, Майлдаф вышел вон.

Король остановился в задумчивости. В том, что Хорса, Умберто и Арминий полезут в царство Нергала, если туда вздумает полезть Конан, сомнений не было. А вот что Евсевий? Ему это вовсе ни к чему! Экая важность, что Люций из легенды — его далекий предок! А здесь, в замке, он, похоже, нашел еще одну причину тому, чтобы никуда не ходить: графиня Этайн вряд ли стала для аквилонца меньшим соблазном, чем сомнительные сокровища подземелий. Да и стоит ли подвергать риску жизнь молодого, красивого да еще и умного аристократа? Не так уж и много их осталось в Тарантии!

Пусть он сам изъявил желание идти с королем, но это было в столице, во дворце, где спорить с царственным небезопасно, а представители века Второй реформы были весьма искушенным народом по части всяческих интриг. Иное дело здесь, где никто не сможет обвинить Евсевия в нелояльности, коль скоро король даже у помощника повара испрашивает согласия.

Но где же поместили Евсевия? Конан собрался было выяснить у молчаливых стражников, где здесь дворецкий, чтобы тот указал загулявшему без присмотра монарху, где изволят почивать хранитель дорожных карт, как затруднение разрешилось само собой: Евсевий, облаченный в тунику для гимнасических занятий, спускался навстречу по лестнице.

«Да, в случае войны с Немедией или Кофом мне, вероятно, стоит сформировать отдельный полк из поваров и ученых», — оценил король этот факт с государственной точки зрения.

— Приветствую тебя, о царственный. — Евсевий отвесил глубокий поклон. В руке он держал короткое копье. Позади шел пасмурный слуга из гандеров, который нес каменное ядро и каменный же диск для метаний.— Что заставило тебя оставить ложе в столь ранний час?

— Забота о подданных,— хмуро пошутил Конан. — Евсевий, я хочу услышать от тебя ответ на один вопрос: ты представляешь, в какую дыру мы полезем начиная с сегодняшнего вечера?

— Вполне, о, царственный,— откликнулся ученый. — Будет ли мне дозволено предположить, о чем еще пожелают спросить меня Ваше Величество?

— Будет. — Конан с интересом посмотрел на Евсевия.

— О царственный! Ты, видимо, хочешь предложить мне выбор: идти с тобой ко вратам бездны или же остаться вздыхать у божественных ног прекрасной Этайн. Изволь, я отвечу. Деньги, титул и земли у меня есть. Что толку иметь еще, если любая перемена погоды во дворце в силах отнять у меня все, сколько бы я ни имел? Можешь счесть это за лесть, но с твоим восшествием на престол аристократия, у которой есть идеи и деньги и у которой нет сил и желания грызться за власть, зажила наконец спокойно. Итак, титул и земли мне не надобны. Любовь и красота? О да, графиня красива, но красота обманчива: я не видел твари краше, чем ядовитая змея, живущая в одном из храмов Стигии. Я вовсе не хочу оскорбить графиню, но все в руках Митры — любовь вспыхивает и угасает внезапно. Мой же путь к престолу Лучезарного лежит через знание, ибо познание творения угодно творцу. Что ж, порой для этого приходится рыться в земле среди падали и червей, но разве сам Митра не нисходил в глубины для битвы с чудовищем, и разве он не поднялся высоко после?

— Ты-то ведь не Митра,— резонно заметил король. — Ладно, я считаю, что ты согласился идти, несмотря на роскошную возможность не вернуться. Так?

— Воистину, о царственный,— ответил Евсевий. — Могу ли я теперь, о, царственный, предаться упражнениям, изобретенным нашими премудрыми предками для совершенствования тела, либо тебе угодно будет далее вкушать беседу?

— Мне будет угодно вкушать что-нибудь более существенное,— вежливо отказался Конан от приглашения к дальнейшей беседе.— Ступай, Евсевий. Если бы все ученые были похожи на тебя...

— Наука погибла бы, о царственный,— заметил ученый.— Да будет твоя трапеза приятной.— И Евсевий, а за ним все еще не проснувшийся слуга покинули замок.

Конан опять остался один. До полудня было еще далеко, а все, что требовалось выяснить, уже было выяснено.

— Ты случайно не Майлдаф? — обратился он к обоим стражникам сразу.

— Моддермотт, господин! — отвечали горцы хором.

— А почему же у вас одинаковый с Майлдафами узор на одежде? — удивился король.

— Пятьсот восемь лет назад,— начали Моддермотты одновременно,— клан Моддермотт победил Майлдафов и взял себе их цвета, а потом, четыреста пятьдесят три года назад, Майлдафы снова воспряли и изгнали Моддермоттов. Четыреста пятнадцать же лет назад...