Чтение онлайн

Раздался характерный звук — это пропела в воздухе стрела Евсевия. Торжествующий старец замер, опустил руки, прижал их к груди и рухнул на мраморные плиты. Пока он падал, еще одна стрела зло впилась ему в глаз. Евсевий сделал свое дело.

Но черный мрак, изливаясь из трещины, вставал стеной, и новый лик Черного Огня, тысячекратно превосходящий того, что сейчас был повержен в прах драконом, выходил из глубин.

Даже бесстрашный Конан отступил на два шага назад — столь невыносимо тяжек и ужасен был этот мрак.

— Он успел,— вновь заговорил дракон.— Евсевий убил старца, и ныне я свободен. Стража храма уничтожена. Но прежде чем погибнуть, он успел вызвать из заточения всю тьму, на какую только был способен. Мне не справиться с этим противником, а вам он и подавно не по силам. Надо уходить, или мы погибнем.

— Там остался Хорса! — выкрикнул король, пытаясь пронзить взглядом плотную завесу мрака, скрывающую все, что осталось по ту сторону трещины.

— Ты ничем не можешь ему помочь,— печально сказал дракон.— А Хорса нам — может. Будем надеяться на чудо. Этот юноша любим богами, раз сам Зерван проявил к нему свою милость. Надежда всегда живет в наших сердцах. А теперь выбирай: или вы погибнете здесь бесцельно или спасетесь все ценой одной жизни.

Конан стиснул зубы и стоял так несколько мгновений, не оглядываясь на людей, смотревших на него. Наконец король обернулся.

— Мы уходим,— твердо произнес он, не опуская глаз. Никто не решился спрашивать его о чем-либо.

— Озимандия, можешь начинать творить свое заклинание. Теперь ты единственный великий волшебник этих пещер,— сказал дракон.

— Заклинание необратимо! — Колдун разразился сухим и мелким ухающим смехом.— Мне осталось отомкнуть всего лишь три замка.

— Прибереги последний до пещеры грифонов,— предупредил дракон. — Влезайте все ко мне на спину, и поскорее, иначе будет поздно!

Конан первым привычно оседлал дракона у основания шеи, за ним последовали остальные. Спина ящера была располосована огненной плетью, и всякий раз, когда кто-то неосторожно касался рубца, по телу змея пробегала дрожь.

— Осторожнее! — пристыдил своих спутников Конан,— Наш друг ранен!

А встающий из трещины мрак уже сокрыл дальнюю часть зала за непроницаемой черной пеленой, и зловещая фигура приобретала все более ясные очертания многорукого и крылатого чудовища с лицом грозным, прекрасным и страшным.

— Через некоторое время он обретет силу, и мы не в силах будем противостоять ему. Лишь гнев освобожденного из тел грифонов духа сметет и его на пути к покою. Не скорбите о тех, кто остался внизу,— их нет более. Там, где прошел Черный Огонь, остается пустыня. Держитесь крепче!

И черный дракон снова отправился в неслышный полет по подземным галереям.

— Прощай, Хорса! — тихо проговорил Конан, когда они покидали этот прекрасный и злой чертог.

Дракон спешил. Анфилады прекрасных залов с мозаикой, резным камнем и статуями и облицованные дорогим мрамором коридоры стремительно проносились мимо. Все молчали и, затаив дыхание, смотрели на невиданную красоту, сотворенную трудом многих поколений, красоту, которой сегодня суждено было исчезнуть навсегда. И лишь Озимандия, стиснув длинными белыми пальцами волшебный камень, шептал последние слова длинного заклинания.

Дракон поднимался все выше, и вот они оказались в длинной наклонной шахте. Тут же все заметили, как стало вдруг холодно. Далеко вверху, там, куда уходил высокий свод, начиналась галерея грифонов. И дракон, взмахнув крыльями, устремился туда.

В этот миг свод задрожал и дикий грохот и свист, исходящие из, недр горы, настигли беглецов.

— Это воспрянул Демон Глубин! — пророкотал дракон. — Мы успели вовремя!

Что-то ужасное возникло внизу, в покинутых ими кавернах, и теперь стремительно поднималось вслед за ними. Но дракон уже влетел в галерею.

Совсем близко, всего в четырехстах локтях, увидели они долгожданное небо. Оно было серым. То ли наверху едва догорел закат, или рассвет только вставал над землей, но разве это было важно?!

В начале галереи стояла огромная плетенная из прочных кожаных ремней корзина с легким, но крепким деревянным каркасом. В ней были сложены теплые одеяла и стояли несколько запечатанных кувшинов.

— Это та самая воздушная повозка, о которой я говорил,— указал на корзину Озимандия.— Если ты, о, дракон, в силах нести такой груз вместе с нами, мы с радостью сядем в эту корзину и сойдем с твоей спины, дабы не тревожить твои раны.

— Садитесь, и поскорее,— ответил змей. — Черный Огонь движется стремительно. Последнее слово твоего заклинания, Озимандия, должно прозвучать, едва мы минуем грифонов!

Все поспешно попрыгали со спины ящера и залезли в корзину.

— Вот и сподобился я полетать на драконе не хуже святого Диармайда О-Дуйна,— сказал Бриан Майлдаф.— Но, что и говорить, в этой корзине куда уютнее, а если я свалюсь с высоты в две тысячи локтей, святости это мне все равно не прибавит.

Дракон подхватил лапами толстые канаты, привязанные к углам и серединам бортов корзины, и снова рванулся вперед.

Только теперь обратили они внимание на грифонов. Чудища и впрямь были огромны и ужасны. Теперь их каменные и медные тела напряглись, и казалось, вот-вот оживут.

Лапы чудищ слегка шевелились, как у кошки, готовой к мгновенному, без разбега, прыжку, и длинные изогнутые на концах когти судорожно впились в камень гранитных пьедесталов. В изумрудных и бирюзовых глазах горел свет древнего и злобного разума, и миг его торжества был близок.

У ног четвертой от начала пары грифонов белели кости человеческого скелета. Конан обернулся назад. Из наклонной шахты поднимался мрак, пронзаемый кое-где вспышками багровых молний, кровожадный и безжалостный дух разрушения, и не было в мире силы, способной преградить ему дорогу.

Но Озимандия, не обращая внимания ни на что, уже не шептал, а выкрикивал странные, загадочные слова на языке, звучавшем подобно печальному клекоту огромной одинокой птицы, которая парит над пустынными волнами.

Дракон пересек последний рубеж, охраняемый двумя огромными чудовищами, и нырнул под острые ледяные наросты над входом, протащив днища корзины по твердому насту.

И в тот же миг Озимандия торжественно и пронзительно провозгласил последнее слово, разнесшееся уже не под каменными сводами, а в чистом горном воздухе снежных высот.