Чтение онлайн

— М-да, признаюсь, об отравлении я как-то не подумал, — задумчиво пробормотал Жервез. — Благодарю вас! Не сомневаюсь, что об этом позаботились именно вы!

— Ничуть. Думаю, это решили между собой Турви, Эбни и сама кухарка. Как бы там к вам ни относились члены вашей семьи, милорд, во всех своих слугах вы нашли неподкупных и верных стражей!

— Похоже, так оно и есть! Только мне невдомек, с чего бы им так печься о моей безопасности?

— Объяснить это невозможно! — храбро ответила мисс Морвилл. — Но так случилось. А вот, кажется, идет Шард. Так что теперь я оставлю вас, милорд. Умоляю, не утомляйтесь больше, чем это необходимо! Знаете ли вы, что лоб у вас весь в морщинах, и так с той самой минуты, как вы услышали рассказ Мартина?

— Неужели? Прошу прощения! Признаюсь, он дал мне пищу для размышлений надолго.

— Думаю, будет больше пользы, если вы подумаете об этом через день-два, — заметила она и направилась к двери, чтобы открыть ее. — Можете войти, Шард. Его милость желает поговорить с вами. Знаю, что могу полностью на вас положиться, — вы не задержите его надолго. Спокойной ночи, милорд!

Она вышла, и Шард на цыпочках приблизился к постели. Эрл приветствовал его улыбкой.

— А я еще не умер, Шард! Должно быть, немало хлопот я тебе задал! И как ты только управился и с серыми, и со мной? Ведь я, должно быть, так и норовил выпасть из двуколки?

— Да как-то справился, милорд, — с усмешкой пробурчал Шард. — Только уж чертовски трудно было удержаться да не кинуться в кусты, чтобы поймать этого негодяя на месте! Да к тому времени, как я управился с серыми, вы, ваша милость, лежали без памяти и кровища из вас ужас как хлестала! Так что ничего не оставалось делать, как гнать домой во весь опор!

— Очень тебе признателен! Ты все сделал правильно. К тому же очень сомневаюсь, что тебе удалось бы поймать этого незадачливого убийцу, даже если бы ты остановился.

— Да мне бы хоть единым глазком его увидеть, ваша милость! — загорелся Шард. — Знать-то я знаю, но этого ж мало. К тому же душа у меня болит — и как это я дал маху, позволил этому сопляку, прошу прощения, мистеру Мартину, значит, проскользнуть у меня между пальцев! И вот чего я в толк не возьму: как это ему удалось пробраться в комнату вашей милости, а я и видеть-то его не видел?!

— Он пришел по тайной лестнице. Она у тебя за спиной!

— Ого! — воскликнул Шард, внимательно разглядывая скользящую панель и чернеющее за ней отверстие. — Так вот в чем дело! Глядишь, скоро отыщем и подземный ход из замка или еще что! Ну, милорд, и удивили же вы меня! Да тут человека можно запросто придушить, и никто не услышит!

— М-да, боюсь, это как раз то, чего мне однажды удалось избежать, — задумчиво пробормотал эрл. — Послушай, Шард, у меня нет никакого желания дожидаться, чтобы еще кто-нибудь навестил меня тем же путем, так что будь так добр, возьми свечу и спустись по лестнице вниз. В конце ее — шкаф. Как выйдешь, запри его вот этим ключом и храни его у себя. Хорошо?

Шард взял ключ:

— Конечно, милорд, только, сдается мне, этого недостаточно! Не нравится мне все это дело. Так что, думается мне, будет куда лучше, если я останусь тут у вас до утра, малость покараулю, а вы покамест соснете!

Эрл покачал головой:

— Спасибо! Я был бы рад, но у меня есть для тебя еще одно занятие. Уверен, мне ничего не сделают, по крайней мере пока я прикован к постели, а рядом в гардеробной спит Турви.

— Он-то?! — презрительно фыркнул Шард. — Да он, может, и проснется, если в трубу затрубить! Но не раньше!

— Не волнуйся, проснется, если я закричу. Но для убийцы у меня наготове другой сюрприз, куда надежнее старины Турви. Будь любезен, открой правый ящик вот в этом сундуке! Там лежит мой пистолет, дай его мне! — Эрл взял пистолет и положил его на столик у изголовья. — А теперь зажги свечу! — Он подождал, пока Шард выполнил eго приказание, и добавил: — Дай слово, что прекратишь караулить возле дверей мистера Мартина!

— Ми… милорд! — задохнулся Шард. — Да знаете ли вы, где я сегодня перехватил мистера Мартина? На полдороге к Кингс-Линни.

— Да, я знаю.

— Очень хорошо, милорд. Да только, сдается мне, вам и невдомек, что за сказки он плел мне потом!

— Я тоже их слышал. Но не хочу, чтобы он догадывался, что за ним следят. Думаю, пока я в доме, мне ничто не угрожает. Но через день-два я буду на ногах, и когда это случится, вот тогда глаз не спускай с мистера Мартина, особенно если он выйдет из Стэньона! Конечно, я понимаю, что ты не всегда сможешь ходить за ним по пятам. Но, по крайней мере, постарайся узнать, куда он пошел. И если он прихватит с собой ружье, тогда, будь любезен, не упусти его из виду! — Эрл помолчал. — А уж коли случится, что и мне понадобится выйти из дому, не спускай с него глаз! — с нажимом добавил он.

Возвращение Мартина в Стэньон повлекло за собой два немаловажных события в жизни обитателей замка. Во-первых, вдовствующая графиня отказалась от мысли находиться все время в уединении своей спальни, а во-вторых, лорд Улверстон отложил отъезд в Лондон. Никто, однако же, этому не удивился. Эрл хотя и пробормотал себе под нос, что присутствие Люса вряд ли настолько напугает убийцу, что он откажется от дальнейших попыток, но возражать не стал.

Это известие мигом вытеснило из головы Мартина все остальное. Конечно, никто не сомневался, что теперь уж Мартину хватит ума оставить Марианну в покое, особенно если он убедится, что сердце девушки занято. Когда же она вместе с родителями приехала в Стэньон осведомиться о здоровье его хозяина, ошеломленный взгляд ее широко распахнутых глаз слишком ясно дал понять несчастному юноше, что она думает обо всем случившемся в его семействе. То, что история, которую он поведал, будет выслушана не иначе как с недоверием, во-первых, его собственным братом, а во-вторых, девушкой, на которой он страстно мечтал жениться, повергла Мартина в уныние. Но в какой-то мере подготовила к тому, что он вскоре услышал от мистера Уорбойса.

— Ну и ловко же ты пытался нас всех надуть, Мартин, — напрямик заявил он ему. — Всегда говорил, что твой мерзкий характер не доведет тебя до добра! Ну и попал же ты в переделку, старина! — И мужественно заключил: — Это тебе урок! Постарайся пережить его мужественно, мой друг!

Вместо того чтобы послать ему вызов, который мистер Уорбойс, вне всякого сомнения, не преминул бы отклонить, Мартин просто повернулся на каблуках и вышел из комнаты, не сказав в ответ ни слова.

Вдовствующая графиня, занявшая свое место в гостиной, вскоре убедилась, что возвращение сына отнюдь не развеяло, как она надеялась, сгустившиеся над его головой черные тучи подозрений. Ничто в прежнем размеренном существовании графини не подготовило ее к подобному удару. К счастью, присущий ей эгоцентризм уберег ее от упреков в свои адрес. Тем не менее, тревога матери, без сомнения, была совершенно искренней и, в конце концов, заставила нанести визит пасынку.

Мисс Морвилл оказалась бессильна помешать ее вторжению. Она могла только надеяться, что эрл уже достаточно окреп, чтобы выдержать подобное потрясение. Как и многие другие до нее, мисс Морвилл с удивлением обнаружила, что кажущаяся хрупкость и деликатность эрла весьма обманчивы.

Он встретил появление мачехи достаточно хладнокровно, и, хотя этот визит утомил его меньше, чем опасалась мисс Морвилл, все-таки лихорадка его слегка усилилась. Вдовствующая графиня терзала раненого не меньше получаса, испробовав все средства, имеющиеся в ее арсенале: от оскорблений и прямого нажима до мольбы. Эрл выслушал все это с невозмутимым спокойствием и ответил с неизменной своей доброжелательностью, так что она покинула его спальню в куда лучшем расположении духа, чем туда вошла, только через несколько часов сообразив, что ее визит, в сущности, закончился ничем. Правда, Жервез не решился отослать Мартина из Стэньона, но и в комнату к себе не допускал. Эрл не преминул рассказать графине сочиненную им басню о человеке в платье из домотканого материала, но и не сказал, что считает Мартина неповинным в покушении на свою жизнь. Но она так и не вспомнила бы об этом, если бы сам Мартин не спросил ее прямо. Ей прежде редко случалось терпеть такое сокрушительное поражение, и удар этот был так силен, что мисс Морвилл была вынуждена дать согласие погостить еще немного в Стэньоне, о чем ее чуть ли не со слезами умоляла вдовствующая графиня, жалуясь на вконец расстроенные нервы.