Чтение онлайн

Мамы не стало, когда мне было всего восемь лет.

После похорон мы с отцом пришли домой, оба в расстроенных чувствах, слёзы душили меня, но я не плакал, держался из последних сил. Отец погладил меня по голове, поцеловал в лоб и посадил напротив, взяв мои детские ручонки в свои огромные крепкие ладони. Он очень долго смотрел мне в глаза, не моргая, а я смотрел на него и тоже не отводил своего взгляда. Мне было очень грустно и одиноко в тот момент. Отца я видел не так часто, его не бывало месяцами, а иногда он уезжал даже больше чем на полгода. Мама говорила мне, что он военный, да я и сам это прекрасно знал. В шифоньере висела его красивая парадная форма, вся в орденах и медалях.

— Когда ты станешь немного повзрослее, — тихо сказал мне тогда отец, не отрывая от меня своего взгляда, — мне надо будет с тобой о многом поговорить. О нашем древнем роде, о твоих великих предках, о том, кто ты такой на самом деле! Но это будет позже, а пока ты должен пообещать мне, что выполнишь одну мою просьбу. Единственную, но очень важную.

Дождавшись от меня кивка, он продолжил:

— Ты никогда и никому не должен показывать свои истинные способности. Ты меня понимаешь? Это очень и очень важно! Обещай мне, что не подведешь меня.

— Не подведу, папа.

Я, правда, не понимал в тот момент, о чём он.

— Не надо быть сильнее всех, надо быть просто сильным. Не надо быть умнее всех, надо быть просто не глупее других. Ты меня понимаешь? Это важно для нас с тобой! Запомни это. Позже мы вернемся к этому разговору, а пока пообещай мне, что сделаешь то, о чём я сейчас тебя прошу.

— Обещаю.

— Скажи мне, что ты понял?

— Не выделяться, как бы мне этого ни хотелось.

Отец одобрительно кивнул.

— Ты очень крепкий духом, сынок, — отец обнял меня, прижимая к себе, — я почувствовал это сегодня на похоронах. Ты не проронил ни слезинки, хотя и очень сильно любил маму.

В тот момент меня охватило какое-то непривычное чувство единения с отцом, я не мог этого объяснить, у меня такого раньше не было, но ощущение, что мы с ним одно целое, одна кровь, я почувствовал только тогда, когда мы сидели в моей комнате после похорон, крепко держась за руки. И еще я понял: со смертью мамы я не пропаду. Есть на свете такой же родной и любящий меня человек, который меня никогда не оставит, не бросит и не предаст. И пусть мне придется учиться в этом спортивном интернате, но у меня есть он. Мой отец. И я его никогда не подведу.

Останавливаться нельзя!

Так, Серёга впереди пока перебирает ногами нормально, а вот Марченко уже штормит понемногу. Подъем только начался, а он уже ставит ноги чуть в стороны — первый признак усталости. Как только начнет руками опираться на колени — всё, считай, сломался!

Вот и поглядим сейчас, есть стержень у парня или нет?

До Пятака осталось еще тысяч пять ступеней, может и не выдержать.

Посмотрим!

Примерно через полторы тысячи ступеней случилось то, чего я так опасался.

Марченко остановился.

Он замер на месте и, не разворачиваясь, сделал один шаг назад, потом еще один. Снова замер. Поймал равновесие на деревянных, чуть скользких после утренней росы ступенях и, тяжело дыша, согнулся, уперев руки в колени.

Повернулся ко мне — лицо красное, в глазах мука и мольба.

— Вперед, боец, — скомандовал я, — останавливаться нельзя!

Марченко тяжело кивнул, поправил за спиной автомат и, собравшись с силами и духом, сделал шаг, потом еще один, потом еще, еще, и наконец, поймав дыхание и войдя в ритм, он медленно пошел наверх.

Глядя в его сгорбленную спину, я в который раз за сегодня подумал, что Стёпа делает большую ошибку, запуская на Правый фланг неподготовленный молодняк.

Яркий образец моих рассуждений в лице Марченко кое-как плелся сейчас в десяти метрах впереди меня. Рано ему еще на Правый, не готов физически. Дух и стержень у парня есть, но этого мало, тут физуха нужна и привыкание к разреженному воздуху. Бывали, правда, и такие, что отказывались идти дальше прямо с середины подъема, ни вперед, ни назад! К ним приходилось применять разные способы внушения. Да и те не всегда помогали.

Не доходя метров двести до Пятака, Сергей нагнулся и подобрал двухметровую палку с раздвоенным концом — это чтобы удобней было змей с дороги отбрасывать. Затем повернулся к нам, молча ткнул пальцем в Марченко и показал, что ему надо тоже взять себе такую же. Тот кивнул, а Буянов, больше не обращая на него внимания, поплелся дальше наверх.

Ему тоже нелегко, но силы на подъеме он распределил правильно, и поэтому запасец у него всё-таки еще какой-никакой имеется, это чувствуется по его движениям, как ставит ноги, как дышит.

Ползучих и ядовитых кругом очень много, это просто аномалия какая-то! Ходили легенды, что где-то здесь царица Тамара припрятала свои сокровища, а змеи эти сокровища охраняют. Бред, конечно, но что-то в этих местах и правда не так, что-то их сюда приманивает со всей округи. Пик активности змей как раз приходится на август месяц, в другие месяцы они просто часто здесь попадаются, а в августе чуть ли не на каждом шагу и агрессивные до жути!

Серёга первым поднялся к Пятаку и побрел в сторону навеса, стараясь не сходить с тропинки.

На этом плато у нас имелось место для отдыха: специально оборудованная по всем шаманским и научным законам в плане защиты от змей площадка. Вокруг навеса, под которым мы могли передохнуть и перекусить, чего только не было. И толстые веревки, сплетенные из овечьей шерсти, и какие-то хитрые трубки, воткнутые в землю по кругу, — при ветре в этих трубках создавалась вибрация, отпугивавшая змей, и зола, перемешанная с соляркой, и что-то еще! Но самым действенным, на мой взгляд, была химия, которую Серёга сейчас распылял в радиусе десяти метров вокруг беседки. Вот она-то реально и отпугивала гадов, давая нам возможность нормально отдохнуть.