Чтение онлайн

Я уставилась на пол.

– Вы думаете, что у меня шизофрения.

– Ты знаешь, что это такое? – медленно произнесла она, будто уже начиная подвергать сомнению мои умственные способности.

– Я смотрела "Игры разума".

Она еще сильнее поджала губы.

– Это – Голливуд, Хлоя.

– Но фильм основан на реальных событиях, правильно?

– Основан, – успокаивающе произнесла она. – Я прочитала в твоей анкете, что ты увлекаешься кино, и это просто замечательно. Но это не самый лучший источник информации о психических заболеваниях. Существует множество форм и типов шизофрении, и твоя болезнь не совсем то, что ты видела в кино.

Разве? Я видела людей, которые не существовали, точно так же, как тот парень из фильма.

Доктор Джилл продолжала.

– Твой случай мы бы назвали недифференцированной шизофренией, подразумевая под этим то, что у тебя проявились не все основные симптомы – в твоем случае, это видения и голоса. Визуальные и слуховые галлюцинации.

– Паранойя?

– Нет доказательств. Ты не показываешь признаков неорганизованного поведения или дезорганизованных речевых образцов…

– А заикание?

Она покачала головой.

– Это другое. У тебя нет этих симптомов, Хлоя.

– А будут? В конечном счете?

– Необязательно. Мы должны, конечно, быть бдительными, но мы выявили ее очень рано. Обычно диагноз ставится в восемнадцать–двадцать лет. Это похоже на болезнь на ранней стадии, так что у нас есть прекраснейшая возможность минимизировать ее развитие.

– И избавиться от нее.

Какое-то время она молчала, просто перебирая ожерелье на длинном шнурке.

– Шизофрения... не грипп, Хлоя. Она навсегда.

Кровь гремела в моих ушах, заглушая ее следующие слова. Она наклонилась вперед и коснулась моего колена.

– Хлоя, ты меня слышишь?

Я кивнула.

Она выпрямила спину.

– Шизофрения – не пожизненное заключение. Но это пожизненное состояние. Как наличие астмы. С изменением образа жизни и лечением, ее можно контролировать, и ты сможешь прожить нормальную жизнь. Никто не поймет, что у тебя шизофрения, если ты только не захочешь им об этом рассказать, – она откинулась назад, посмотрев мне прямо в глаза. – До этого ты говорила, что настроена пройти через это, независимо от того, сколько времени понадобится. Я понимаю, что ты надеялись на быстротечную болезнь, но и это требует того же уровня зрелости и решительности. Ты все еще готова сделать это, Хлоя?

У меня было много вопросов. Это обычно происходит быстро и без предупреждения? То есть, вот ты идешь совершенно нормальная, и тут у тебя начинаются галлюцинации, и ты с криком бежишь по коридорам? А потом, бац, тебе говорят, что у тебя шизофрения, и дело закрыто?

Все это было слишком неожиданно. Но когда я увидела доктора Джилл, как испытующе она смотрит на меня, ожидая перейти на следующую стадию, я просто испугалась. Если я спрошу что-нибудь, то она скажет, что у меня еще фаза отрицания болезни; если я сделаю это, то никогда не выберусь из Лайл Хауса.

Таким образом, я кивнула.

– Я просто хочу поправиться.

– Хорошо. Тогда мы начнем.

* * *

Доктор Джилл рассказала мне о лечении. Оно, как предполагалось, остановит мои галлюцинации. Со временем мы найдем нужную дозу лекарства, не вызывающую сильных побочных эффектов, но сначала я могу испытать частичные галлюцинации, депрессию и паранойю. Звучит так, будто лечение не сильно отличается от болезни.

Доктор Джилл уверила меня, что к тому времени, как я покину лечебницу, прием таблеток будет ничем не отличаться от ежедневного принятия лекарства от астмы.

– Так ты должна думать о шизофрении, Хлоя. Как о болезни. Ты ничего не сделала, чтобы вызвать ее.

И ничего не могу сделать, чтобы вылечить ее.

– Ты пройдешь через период депрессии, агрессии и даже отрицания заболевания. Это естественно, и мы будем бороться с этим на наших сеансах. Наши встречи будут длиться по часу.

– А групповая терапия будет? – спросила я.

– Нет. Когда-нибудь ты можешь решить, что хочешь попробовать динамику групповой терапии. Мы можем обсудить это позже, но в Лайл Хаусе личная жизнь ставится во главу угла. Ты должна полностью смириться со своим состоянием прежде, чем расскажешь все остальным.

Она поставила ноутбук на стол и скрестила руки на коленях.

– И мы подошли к заключительной теме на сегодня. Конфиденциальность. Я уверена, что ты понимаешь, что все пациенты здесь борются с психическими проблемами. Но это – все, что каждый из вас должен знать. Мы не обсуждаем детали твоего состояния, симптомы или курс лечения с другими. Если кто-либо будет давить на тебя, требуя рассказать ему об этом, ты должна придти к нам.

– Они уже знают, – пробормотала я.

– Что?

Негодование, блестевшее в ее глазах, сказало мне, что я должна была держать рот на замке. Я знала по прошлой терапии, что нужно рассказывать обо всем, что тебя беспокоит, но я не должна была начинать свою жизнь в Лайл Хаусе со сплетен.

– Н-не о шизофрении. Просто... кто-то узнал, что я вижу это. Призраков. Но я никогда не рассказывала об этом. Никому.

– Кто это был?

– Я-я предпочту не говорить. Это не так уж и важно.

Она развела руками.

– Нет, это важно, Хлоя. Но я ценю, что ты не хочешь никому доставлять неприятности. У меня есть догадки, кто это был. Она, должно быть, подслушивала, когда мы обсуждали твои галлюцинации, и сделала собственные выводы о... – она пренебрежительно покачала руками. – Привидениях. Я сожалею, что это произошло, но обещаю, что мы осторожно решим данный вопрос.

– Но…

– Она не узнает, что ты все рассказала нам, но с этим нужно разобраться, – она откинулась на спинку кресла. – Мне жаль, что это произошло в твой первый день. Молодежь, по своей природе, очень любопытна, и как бы мы ни старались обеспечить неприкосновенность личной жизни, это не всегда возможно в небольшом жилом помещении.

– Все в порядке. Никто не поднял из-за этого шум.

Она кивнула.

– Здесь есть отличные ребята. В целом, они очень вежливые и чуткие. В Лайл Хаусе это очень важно. Тебя ждет тяжелый путь, и мы все здесь для того, чтобы эта поездка прошла столь гладко, насколько это возможно.