Чтение онлайн

Она полностью купилась на это.

Все, что я должна теперь сделать – продержаться на высоком уровне около недели, и я буду свободна.

* * *

Когда занятия закончились, Рей и я пошли в медиа-комнату делать домашнюю работу. Саймон проходил мимо двери пару раз, и я подумала, что, возможно, он хотел поговорить со мной, но когда я выглянула за дверь, он исчез наверху.

Пока я работала, я думала о том тумане во дворе. Если бы Дерек его тоже не видел, то я, возможно, приняла бы его за призрака.

Почему он заставил Саймона замолчать? Саймон каким-то образом вызвал мои "галлюцинации"? Какие-то спецэффекты?

Несомненно, это объяснило бы призраков, которых я видела в школе — голографическое проектирование, созданное парнем, которого я никогда не встречала. Ага.

Но что-то происходит.

Или, по крайней мере, это – то, во что Дерек хочет, чтобы я поверила.

Отказываясь объяснить и раздувая проблему из отказа, Дерек хотел, чтобы я делала то, что я делаю прямо сейчас — ломала голову, задаваясь вопросом, о чем же он умолчал. Он хотел, чтобы я пошла к нему, попросила об ответах, чтобы он смог посмеяться надо мной и помучить еще немного.

Саймон или Дерек никак не могли создать призраков в школе, но тот туман просто сделать. Возможно, это дело рук Дерека. Именно поэтому Саймон запротестовал, а Дерек его заткнул.

Действительно ли Саймон боялся своего брата? Он пытался защищать его и действовал как не разлей вода, но был ли у него выбор? Он застрял с Дереком до возвращения отца.

Где был его отец?

Почему он зарегистрировал Саймона и Дерека в школе под вымышленными именами?

Почему Саймон здесь, если у него нет своего файла?

Слишком много вопросов. Я должна начать искать ответы.

* * *

После обеда мы убирали со стола, и именно тогда миссис Тэлбот вошла в столовую с мужчиной, которого она представила как доктор Дэвидофф, глава правления, которое управляло Лайл Хаусом. С тонким кругом волос и огромным, острым носом, он был так высок, что, казалось, ему приходилось сильно наклоняться, чтобы лучше слышать. С такими волосами и носом он имел неудачное сходство со стервятником: голова опущена вниз, за очками бусинки–глаза.

– Это, должно быть, маленькая Хлоя Сандерс.

Он сиял фальшивой сердечностью парня средних лет, у которого нет детей, и который никогда не задумывался, что пятнадцатилетней девочке не понравится, когда ее назовут "маленькой" Хлоей Сандерс.

Он неловко похлопал меня по спине.

– Мне нравятся твои волосы, Хлоя. Красные пряди. Очень клево.

Он сказал "клево" точно так же, как я говорю на испанском, когда не уверена в произношении. Рей закатила глаза за его спиной, затем вышла вперед.

– Здравствуйте, доктор Ди.

– Рэйчел. О, извини, Рей, правильно? Стараешься не портить себе жизнь?

Рей просияла заверяющей улыбкой, специально изготовленной на заказ для взрослых, к которым она должна была подлизываться.

– Всегда, доктор Ди.

– Это – моя девочка. Теперь, Хлоя, доктор Джилл говорила мне, что у тебя сегодня был настоящий прорыв. Она очень довольна твоим прогрессом, и как быстро ты вписалась в терапевтический режим и приняла свой диагноз.

Я постаралась не смутиться. У него были хорошие намерения, но я не хотела услышать «ты хороший пациент» в качестве публичного поздравления. Особенно, когда Дерек прекратил есть, чтобы посмотреть на нас.

Теперь ступай, прими свои таблетки и будь хорошей девочкой.

Доктор Дэвидофф продолжал:

– Обычно я не встречаюсь с нашими молодыми людьми, пока они не проведут здесь, по крайней мере, неделю, но так как ты быстрыми темпами движешься вперед, Хлоя, я не хочу тебя задерживать. Я уверен, что ты хочешь вернуться к друзьям и в школу как можно скорее.

– Да, сэр, – я скопировала заверяющую улыбку Рей, игнорируя тяжелый взгляд Дерека.

– Тогда идем и поговорим в офисе доктора Джилл.

Он положил руку мне на плечо, чтобы увести меня.

Тори встала перед нами.

– Добрый день, доктор Дэвидофф. То новое лекарство, которое мне дают, действует просто великолепно. Мне действительно намного лучше.

– Рад слышать, Виктория.

Он рассеянно похлопал ее по руке, а затем вывел меня из комнаты.

* * *

Сеанс был подобен первому, у доктора Джил – заполнение общей информации. Кто такая Хлоя Сандерс? Что с нею произошло? Что она чувствует по этому поводу?

Я уверена, что он мог узнать все это из записей доктора Джилл, и она сегодня осталась допоздна, чтобы подготовить их, но это как в кино про копов, где детектив допрашивает подозреваемого, задавая все время одинаковые вопросы, как полный идиот. Важна не информация, а то, как я ее преподношу. Какова моя эмоциональная реакция? Какие детали я добавляю на сей раз? Что я пропускаю?

Со всей своей фальшивой сердечностью доктор Дэвидофф был надзирателем доктора Джилл, а это означало, что он был здесь, чтобы проверить ее работу.

Доктор Джилл сидела натянуто и напряженно, наклонившись вперед, смотря искоса на меня, спеша ухватить каждое слово, каждый жест, как студент, боящийся пропустить ключевой материал для экзамена. Доктор Дэвидофф не торопился, взяв кофе для себя и банку сока для меня, расслабившись на стуле доктора Джилл, поболтав со мной до того, как мы начали.

Когда он спросил, были ли у меня какие-либо галлюцинации с тех пор, как я здесь, я честно сказала: «Да, я видела отчлененную руку во второе утро и в тот же день, позже, услышала голос, вчера я этого не упомянула. Но сегодня все было прекрасно».