Зоя
Шрифт:
— Почему у тебя не было детей?
У нее оставалась еще детская непосредственность, поэтому она бесстрашно задавала такие вопросы, которые с возрастом задавать становится все труднее.
Ей даже не приходило в голову, что, возможно, он не мог иметь их.
— Мне очень хотелось иметь детей, но моя жена всегда была против. Она была очень красивой самолюбивой женщиной, ее гораздо больше интересовали лошади. Теперь у нее прекрасная ферма в Виргинии, она разводит лошадей. Ты ездила верхом, когда жила в России?
— Да. — Зоя улыбнулась. — Летом в Ливадии и иногда в Царском Селе. Мой брат научил меня ездить верхом, когда мне было четыре года. Он был ужасно настойчив и всякий раз, когда я падала, опять сажал меня в седло. — Но по тому, как Зоя сказала это, Клейтон понял, что она очень любила брата.
В это время они подошли к дому Миллзов, и Клейтон открыл дверь своим ключом. Сейчас в доме никого больше не было. Весь штаб генерала находился в Шомоне.
— Хочешь чаю? — спросил он. Голос капитана гулко отражался в пустых залах.
— С удовольствием. — На улице было холодно, а Зоя забыла дома перчатки. Ей почему-то вспомнилась роскошная соболья шапка, которую пришлось оставить в России. Убегали они, закутавшись в теплые платки: бабушка решила, что дорогие меха будут слишком привлекать внимание.
Они пошли на кухню, и вскоре чайник уже кипел.
Потом они пили чай и разговаривали, а солнце медленно садилось за садом. Она могла бы часами сидеть и говорить с ним, но внезапно голоса их смолкли, и Зоя почувствовала, что Клейтон как-то странно смотрит на нее.
— Мне пора отвезти тебя домой. Бабушка будет волноваться.
Был уже пятый час, но Зоя на всякий случай предупредила бабушку, что, возможно, не вернется к обеду.
Клейтон приехал всего на четыре дня, и им хотелось провести вместе как можно больше времени.
— Я сказала, что мы можем вернуться поздно. — И тут ей в голову пришла забавная мысль:
— Хочешь, я приготовлю ужин? Здесь есть какие-нибудь продукты?
— Не знаю, — улыбнулся он. В этот момент она была необыкновенно хороша собой. — Может, пойдем куда-нибудь? К «Максиму»? Не возражаешь?
— Как скажешь. — Ей было безразлично, куда идти.
Она желала просто быть с ним.
— О, Зоя… — Он обошел кухонный стол и обнял ее.
Ему хотелось увести ее из дома, пока не произошло то, о чем она потом пожалеет. Она мучительно притягивала его к себе. — Думаю, нам не стоит здесь оставаться, — тихо проговорил он, стараясь держать себя в руках.
— Генерал рассердится, что я была здесь? — Ее наивность поистине была трогательной, и он тихо рассмеялся, глядя на нее.
— Нет, любимая, генерал не рассердится. Но я не ручаюсь за себя. Ты слишком красива. Ты даже не знаешь, как тебе повезло, что я не перепрыгнул через стол и не набросился на тебя.
Она засмеялась и радостно склонила голову ему на грудь.
— Вы так собирались поступить, господин капитан?
— Нет, но мне бы этого очень хотелось. — Они оба совершенно расслабились. Он гладил ее длинные рыжие волосы. — Мне бы хотелось очень многого… поехать с тобой на юг Франции после войны… и в Италию… ты когда-нибудь была там?
Зоя покачала головой и закрыла глаза. Просто сидеть вот так, рядом, было пределом ее мечтаний.
— Нам пора, — мягко повторил он, и Зое вдруг показалось, что в комнате стало тихо. — Я пойду переоденусь. Я быстро.
Но ей его отсутствие показалось вечностью; сначала она задумчиво бродила по красиво обставленным комнатам первого этажа, а затем, из озорства, решила вдруг подняться по мраморной лестнице и попробовать отыскать капитана наверху.
На втором этаже было еще несколько гостиных, прекрасная библиотека с книгами на французском и на английском языках, несколько запертых комнат, а затем вдалеке она услышала его голос. Он что-то напевал в ванной, и она радостно улыбнулась — ей уже очень его не хватало.
— Эй?.. — позвала она, но он не услышал ее из-за шума воды, и, когда он вошел в спальню, Зоя стояла там тихо, как лань, притаившаяся в лесу. Клейтон был в одних брюках. Он решил еще раз побриться перед тем, как идти с ней ужинать. В руках он держал полотенце, на лице и в волосах блестели капельки воды.
Он с удивлением посмотрел на нее.
— Что ты здесь делаешь? — В его голосе слышался испуг — за себя, а не за прелестную Зою.
— Мне было так одиноко без тебя. — Она медленно подошла к капитану, притягиваемая как магнитом.
Помимо ее желания что-то неотвратимо толкало Зою к этому человеку.
Он уронил полотенце к ногам, прижал ее к себе и стал целовать ее лицо, глаза, губы, упиваясь сладостью ее кожи… Он чувствовал, что теряет голову…
— Спускайся вниз, Зоя. — Голос Клейтона звучал глухо, он не мог заставить себя оторваться от возлюбленной. — Пожалуйста…
Она смотрела на него с грустью, почти с болью, но без страха.
— Не хочу…
— Зоя, пожалуйста… — Он снова и снова целовал ее, чувствуя, как бешено бьется ее сердце.
— Клейтон, я люблю тебя…
— Я тоже люблю тебя. — Каким-то титаническим сверхусилием он заставил себя отступить в сторону. — Тебе не стоило подниматься сюда, глупая девочка. — Он попытался придать себе непринужденный вид, повернулся, слегка отстранился, чтобы достать рубашку из шкафа, но, когда обернулся, Зоя стояла в том же положении, бессильно опустив руки. Рубашка выпала у него из рук.
— Я больше не выдержу, малышка. — Она сводила его с ума своей молодостью, своей чувственной красотой. — Зоя, я никогда не прощу себе, если…