Чтение онлайн

— Кто же тебя научил сделать такой глобус?

— Никто, — снова покраснев, ответил Толик. — Я в книжках прочитал. В журналах тоже интересные статьи.

— Тетечка, — шутливо сказал Алька, — ты с ним непросто так разговаривай. Через двадцать лет наш Толик будет знаменитый, как Коперник.

— Перестань, — рассердился Толик и раскрыл учебник. — Ты задачки с поездами хорошо понимаешь? А то могу объяснить.

Алька вспомнил о двойке в своем дневнике, чуть засосало под ложечкой. Тройка за четверть обеспечена. Жалко… Если бы сегодня не заболел, может, удалось бы исправить двойку. А может, и нет. Путаные эти задачки.

— Вроде понимаю, вроде не совсем. Давай покумекаем, — согласился Алька.

Задачки, прямо сказать, были ерундовые. Алька бы и сам догадался, если бы подумал хорошенько. Да вот не успел подумать. После объяснений Толика все стало ясно. Сейчас хоть с десяток, как орешки, разгрыз бы таких задачек…

Не прошло и получаса, как скрылся за калиткой Толик, — пожаловал редактор стенгазеты. Тоже домашние задания принес. Вообще-то Игорек был бы не прочь натянуть над столом сетку, но о какой игре может идти речь, если Алька, оказывается, совсем разболелся и не встает с кровати.

— Слушай! — вдруг хлопнул себя редактор по стриженой макушке. — Времени у тебя теперь много — напиши в «Гранит» заметку. После каникул номер надо выпускать, а заметок ни у кого не допросишься. Ты в этом году писал заметки?

Алька не стал хитрить. Чего выдумывать, если не писал?

— Тогда все, заметано!

— О чем писать-то? — Алька посмотрел на закрытую дверь. — Как двояк по математике отхватил? Или сбор звена сорвал?

— Об этом не надо, — поморщился Игорек. — Об этом, я думаю, Гребешкова напишет. Разозлилась тогда!

Не сказать, чтобы Альку обрадовала такая возможная критика в его адрес. Вздохнул. До самого горла натянул одеяло. От Галки всего можно ожидать. Еще возьмет и в самом деле домой к ним заявится. Ее кулаком не испугаешь.

— Идея! — Игорек вновь приштамповал на макушке русый малюсенький вихорок. — Напиши о своих рыбках. О том, как мальки родились. Как ухаживаешь за ними.

— А разве это интересно ребятам? — усомнился Алька.

— Чудак! Гвоздевой материал. Сам на машинке перепечатаю. Отец мне позволяет печатать. А то надоело — все о двойках, о дисциплине, сборе макулатуры. Значит, договорились. Учти: будешь тянуть — душу из тебя вытрясу! Ведь хватит тебе каникул?

Пришлось согласиться. Да если по правде сказать: разве мало можно написать интересного о рыбках…

После Игорька пришел Валерка. Он, как и накануне, набрал из кадушки воды, пропустил ее через Алькино ситечко, и готово: на дне круглой коробочки — корм для больших рыбок. Вылившуюся воду остается процедить через новое, еще более частое ситечко (вчера с Валеркой изготовили и такое). Несколько минут, и новая порция корма запущена в банку с мальками. Удобно!

— Брат стекло режет. Здорово! По угольнику.

— А мне вот Игорь поручил написать заметку о рыбках, — сказал Алька.

— В стенгазету? — зачем-то спросил Валерка, будто Игорек может помещать заметки в настоящих газетах. — Пустое дело. Я бы не стал писать.

— Почему?

— Ну, а зачем? Мы разводим рыбок. Кому какое дело. Это каждый о кошке своей может написать или про собаку. Кому это нужно? Нет, я бы не стал…

Ушел Валерка (скоро пора было в школу), а больной Алька, которому в школу идти было не нужно, взял чистую тетрадку и сверху, на первой странице, написал: «Мои рыбки». Написал и задумался. Может, и прав Валерка: незачем писать об этом?.. Хотя почему же? Сам-то Алька вон как увлекся — и двойку схватил, и сбор сорвал, и простудился из-за рыбок. Интересно ему. Значит, и другим будет интересно. Да и как теперь откажешься? Игорь проходу не даст.

Бывало, за урок Алька успевал написать три страницы классного сочинения. Заметку в газету он написал всего на двух страницах, но потратил на нее столько времени, что и до обеда писал, и после обеда долго грыз шариковую ручку. Трудность была в том, что хотелось обо всем написать. Обо всем! Этак ему и всей стенной газеты «Грызи гранит» не хватило бы. Алька написал, как любит смотреть на рыбок, когда они освещены сбоку электрической лампочкой. Как причудливо извиваются растения. Как рыбки играют друг с дружкой. И что у каждой рыбки — свой характер и свои повадки. Не забыл и про мальков. Они пока еще совсем крошечные, но у них уже тоже есть свои забияки, трусишки и даже один очень умный малек по имени «профессор». Большей частью он стоит у какой-нибудь травинки и внимательно рассматривает ее, словно старается сделать научное открытие, как настоящий профессор.

Альке самому понравилась заметка. А тетя Кира от души смеялась, особенно в том месте, где рассказывалось о мальках.

— Как хорошо, что Юрий посоветовал сделать тебе такой подарок, — сказала она. — Действительно, все очень интересно.

Алька аккуратно переписал свое сочинение, хотя этого можно было и не делать: дома у Игорька есть пишущая машинка (его отец работает в редакции газеты), поэтому Игорек все заметки сам красиво перепечатывает и наклеивает на фанерный щит, где сверху, даже издали, виден красный заголовок «Грызи гранит». Переписал Алька заметку, поставил внизу свою подпись и, довольный исполненным долгом (вот какой молодец! И каникул не стал ждать!), лег на подушку, закрыл глаза. Притомился, однако. Не мешало бы и поспать.

Но сон не шел. Вспомнилась Динка, как танцевала с ним в этой комнате, как сидела рядом за столом и озорно, искоса поглядывала на него. Игорь и Толик навестили его. Интересно, а Динка придет? Почему бы ей не прийти? Он же больной. Друзья не должны забывать о том, кто болен или кто в беде…

Дианы Котовой, самой красивой девочки их класса, Алька в этот субботний вечер не дождался. Но минут за пятнадцать до того, как по телевизору должна была начаться программа «Время», колокольчик вдруг затренькал, и тетя Кира, вышедшая открыть калитку, вернулась вместе с Галкой Гребешковой. Галка, видимо, очень смущалась и все повторяла, что пришла на минутку — хотела только сообщить, какой материал надо повторить за каникулы.

Алька, еще когда услышал голос звеньевой, страшно перепугался. Неужели ябедничать пришла? Его не успокоило и то, как в передней она повторила, что «пришла на минутку».

«Знаю ее минутку! — подумал Алька. — Это говорит так. А потом с места не стронется, пока не скажет все, что надумала».

И, кажется, был прав: Галка и плащ сняла и шлепанцы надела. Вошла в комнату, где лежал Алька, пухлой ладошкой взмахнула, словно и не ругались они два дня тому назад:

— Говорят: расхворался? Температура высокая?