Чтение онлайн

— Оля? — послышался его низкий голос откуда-то слева.

— Да, Б.С., это — я, — прошептала я одними губами, и у меня сразу пересохло в горле.

— Почему ты не спишь? — он зашевелился в постели, и кровать загудела под ним.

— Я… я… к вам пришла… Мне не спится.

— Это что за ночные визиты? — совсем не строго спросил он. — Спать надо.

— Вы рассуждаете, как маленький… спать надо. А если не спится? Он рассмеялся, невидимый в темноте.

— Закрой двери. Этот кошмарный пес своим храпом будит во мне зверя.

Я прикрыла двери, сразу приглушив храп собаки.

— Что же делать будем? — спросил Б.С.

— Можно, я у вас останусь? Я много места не займу в кровати. Я же маленькая.

— Ну, иди сюда, маленькая.

Сердце у меня запрыгало в груди, как кузнечик. Я пошла вслепую и стукнулась коленками о край кровати.

— Погоди, я зажгу свет.

— Не надо! Я — раздета.

— Эка невидаль, — он улыбнулся в темноте, но света не зажег. Он протянул руку, нащупал мое плечо. Я села на кровать. Он поднял край одеяла, и я юркнула туда, в тепло, уткнувшись в волосы и мягкие мускулы. Б.С. тоже спал без пижамы. Мы ведь ехали сюда, не думая ночевать, и ничего не прихватили с собой, а хозяева не догадались предложить что-нибудь из своего запаса. Хотя, если б и предложили, то пижама мистера Крацера налезла бы Б. С только на нос. Как любила выражаться в таких случаях бабушка Сима.

Но он был не совсем голый. А то бы я умерла от страха. На нем, как и на мне, были трусики. Я это почувствовала коленками.

Б.С. обнял меня, и я утонула в его мускулистых руках. Чуть не задохнулась, так мне стало жарко и тесно.

— Итак, маленькая женщина, теперь твоя душенька довольна?

— Угу, — промычала я.

— Тебе тепло?

— Угу.

— Не тесно?

— Нет.

Я слышу, как бьется сердце Б.С. Бух! Бух! Удары словно молотом. Он тоже взволновался. Боже! Значит, я ему не безразлична. Значит, я вызываю у него возбуждение. Сомнений быть не может. Я это ощущаю коленками. И колени мои ноют, как от ожога.

— А может быть, ты, согревшись, пойдешь к себе?

— Не-ет. Не гоните меня, Б.С. Миленький, хороший. Оставьте меня у себя. Я буду лежать тихо-тихо. Я вам не помешаю.

Его борода легла на мою голову и спуталась с моими волосами. От него пахнет мужским потом. Такой терпкий и вкусный запах. Какой бывает только у очень крепких и здоровых мужчин. Я слышала однажды, как мама в спальне шептала Б.С., что запах его тела ей приятней самых дорогих духов. У нас с ней одинаковый вкус. Что значит — гены!

— А ты знаешь, дитя мое, что это уже не игра?

— Я не играю. Я вас люблю.

Сказала и осеклась. А вдруг он мне — коленом под зад и вытолкает из-под одеяла: марш к себе, негодная девчонка!

Нет. Лежит тихо. Только сердце: Бух! Бух!

— Не рано ли, Олечка? — спросил он вдруг охрипшим голосом.

— Самое время, — шепчу я пересохшими губами. — Джульетта полюбила Ромео в моем возрасте.

— Ну, какой уж я Ромео? Я его папаша, по крайней мере.

Я ловлю губами завитки волос на его груди и сжимаю их.

— Беда мне, с тобой, — вздыхает Б.С. — Знаешь ли ты, как это на юридическом языке называется?

— Что?

— То, что ты предлагаешь мне. Это называется растлением малолетних и карается самым суровым образом. Ты отдаешь себе отчет, на что ты меня толкаешь?

— А вы боитесь?

— Ну, положим, я не робкого десятка… Но, понимаешь…

— Что понимать? Что вы — трус? Ради любимого существа боитесь рискнуть? Тюрьмы испугались. В прежние века рыцари ради дамы сердца шли на поединок и погибали… а вы…

— Постой, постой… Не горячись… — Кто это — дама сердца? Ты? Ленивая девчонка, не помогающая маме по дому и приносящая из школы плохие отметки? Да будь я твоим папашей, я бы взял ремешок и выпорол тебя по этой попке.

Его ладонь легла сзади на мои ягодицы, полностью охватив. И сжала так, что у меня сладко заныло в переносице. Я прижалась обеими грудками к его животу и снова услышала, как сердце его, словно помпа, качает кровь.

— Вот я сейчас тебя выпорю.

— Пожалуйста. Делайте со мной все, что угодно. Я — ваша.

— А знаешь ли ты, что то самое, что ты мне предлагаешь, поначалу доставит тебе только боль?

— Знаю. Читала.

— Одно дело — читать.

— Я не боюсь.

— Зато я боюсь. Как врач. Ты же еще не созрела. У тебя еще не было менструации. Не было?

— Ну и что?

— А до менструации связь с мужчиной просто опасна для твоего здоровья. Тебе будет нанесен непоправимый ущерб с очень тяжелыми последствиями. Олечка, милая, ради тебя и твоего будущего я не воспользуюсь твоей минутной слабостью. Хотя, честно признаюсь, мне очень лестно твое увлечение мною, и мне стоит немалых усилий сдерживать себя.

— Трус! Жалкий трус. Хоть и моряк. Ненавижу вас всех, таких рассудительных и умных. Все-то вы знаете! Что хорошо и что плохо! Что можно и что нельзя! Ну и что? Хоть капельку от этого вы стали счастливей?

Он молчит. Должно быть, я задела какую-то потаенную струну в его душе.

— Б.С., простите меня, миленький. Я — глупая. Ну, скажите вы мне, умный человек, сколько мне еще терпеть? До первой крови?

— Тоже рано. Не советую. Ты должна окрепнуть. У тебя косточки еще слабенькие. Как у птенчика.

— Ну, так когда же? Когда я созрею? Через год? Через три?

— Когда у тебя вырастет зуб мудрости.

— Когда это будет? — протянула я.

— Не успеешь оглянуться.

— Но ведь тогда все по-иному будет. Я буду мудрая. И циничная. У меня не будет свежего чувства, как сейчас, когда я еще совсем глупая и моя голова чиста от подленьких мыслей. Ну, скажите, тогда-то вы меня не оттолкнете?

— Если буду жив, — улыбнулся он, отчего борода его зашуршала на моей макушке. — Я тебе тогда не понадоблюсь. Вокруг тебя такие мальчики будут увиваться! И ты будешь так им кружить головы…