Зверь
Шрифт:
— Выкладывай, что у вас?
— Грабители всю неделю собирались в помещении фирмы «Паллада» и обсуждали там свои планы. Директора «Паллады» убили час назад. Из «глока», как Жукута, двоих грабителей в коттедже, Харона и Эдо. А фирма «Паллада» является структурным подразделением корпорации «Хаос», хозяин которой…
— Орк, — закончил Цербер.
— Точно. Выходит, что он причастен к ограблению.
— В принципе, я думал о подобном варианте, — удовлетворенно хмыкнул Цербер.
— Почему?
— Способ убийства, — объяснил начальник службы безопасности. — Трупы Гадеса, Диса и Плутона можно опознать, а его — нет. Однако здесь возникает другой вопрос: почему похититель, убив остальных, пощадил Аида? Ведь пока старик жив, документы получить невозможно. Если этот парень планировал использовать Орка, то смерть Аида из разряда «приятной неожиданности» перерастает в насущную необходимость. Орк сможет забрать документы, лишь когда все остальные члены ядра организации умрут. Таково важнейшее условие, и банковским служащим оно известно. Если живы двое, одному бумаги не выдадут. Они должны прийти вместе.
— Может быть, Аид тоже?… — нерешительно спросил Перс.
— Нет. Если бы в заговоре участвовали трое, включая Харона, им незачем было бы ломать всю эту комедию с ограблением и розыском. Они просто использовали бы «Гекатомбу». Гадес, Плутон и Дис получили бы установку покончить жизнь самоубийством, мы — перестрелять друг друга или еще что-нибудь в том же духе. Скорее всего Аид ни при чем. Просто в схеме похитителя произошел какой-то сбой. Возможно, Орк не захотел умирать и сбежал. Тогда похититель был бы вынужден оставить Аида в живых. Или, например, убийцы сплоховали. Кто знает…
— М-да, — согласился Перс. — Вполне логично, если только Орка не подставляют.
— Это-то мы и должны проверить, — ответил Цербер. — Дальше. Я только что был на вокзале. Там нашли одного из грабителей. Слепого. Ему всадили три пули в грудь. Я успел поговорить с ним, до того как он умер. Так вот, слепой слышал шаги убийцы.
— Серьезно?
— Куда уж серьезнее. Но еще важнее то, что он узнал стрелявшего.
— И сказал тебе, кто это?
— Да.
— Одинцов?
— Откуда ты знаешь? — удивился Цербер.
— Милиционер в «Палладе» не опознал его по фотоснимку.
— Понятно, — хмыкнул Цербер. — Сделаем так: встретимся через полчаса у метро «Площадь Революции». Я возьму снимок Одинцова и заброшу нашим контактерам в МВД. Пусть проверят, кто на фотографии. А вы пока дожимайте этот трюк с «Вольво» и проверьте трупы Плутона и Диса. Я займусь Гадесом и постараюсь выяснить насчет Орка. Квартира, дача, друзья, знакомые, короче — все его возможные «норы».
— Допустим, трупы мы опознаем, а как быть с этой «сладкой парочкой»? Их ведь надо будет еще найти?
— Это не составит труда. Во-первых, надо поставить пост на Гиляровского. Тот, кто убил директора «Паллады», сделал это потому, что знал: рано или поздно напарник тоже сообразит прийти туда. Мы попытаемся его перехватить. Во-вторых, грабители — те, кто выживет, разумеется, — встречаются в полночь у «Детского мира». Об этом мне тоже сказал слепой. Ну и в-третьих, подлинный похититель «Гекатомбы», так или иначе, придет на встречу к «Детскому миру». Сумеет он к этому времени отыскать Орка или нет — не имеет значения. Ему все равно понадобится устранить свидетеля, способного его опознать. Так что при любом раскладе в полночь мы доподлинно узнаем, кто все это организовал. Вот так.
Эта ночь…
— Постойте, — напрягся Непрезентабельный. — Вы же не хотите сказать, что Жнец…
— Именно это я и хочу сказать, — возразил старик.
— Да нет, — с отчаянной беспечностью отмахнулся «гость». — Гомер ошибся, конечно.
— Нет, не ошибся, — твердо ответил Аид. — У Трубецкого действительно был потрясающий слух.
— Значит, ошибся этот ваш…
Старик покачал головой:
— Цербер — профессионал. Я не помню ни единого случая, когда бы он ошибался. И потом, факты — упрямая вещь. Против них не попрешь.
— У вас есть другие доказательства? — все еще не желая верить, спросил «гость».
— Разумеется. Одних показаний Трубецкого было бы недостаточно.
— Говорите, черт бы вас побрал! — воскликнул Непрезентабельный.
— Всему свое время, — заверил его старик. — Всему свое время.
— Да нет, вы ошибаетесь, — вдруг абсолютно категорично заявил «гость».
— Почему вы так уверены в этом? Только потому, что испытывали к Одинцову личную симпатию? Позвольте заметить, что симпатии далеки от объективности. Да и обаяние — не критерий. Огромное количество преступников симпатичны и обаятельны, однако от этого они не становятся лучше. Вас использовали как марионетку.
— Но для чего? — сморщился, словно от зубной боли, «гость». — Он ведь мог просто убить меня!
— Нет. Если вы как следует проанализируете ситуацию, то легко удостоверитесь в том, что Одинцову ни разу не представился удобный случай. Помните, он не должен был навлекать на себя подозрений, и в то же время дело это было для него слишком важным. Речь ведь шла не о простом ограблении, а о власти. Абсолютной власти. Когда дело настолько велико, умные люди не пускают его на самотек. Жнец должен был лично убедиться, что все, кому по его замыслу полагалось умереть, действительно умерли. Сначала он думал убить вас в коттедже, но вмешалась случайность. Трубецкой услышал шум машины. Затем он хотел убить Жукута и Трубецкого и убил. А вот относительно вас у него изменились планы.
— Я же говорил, что вы ошибаетесь, — с облегчением улыбнулся «гость». — Так и получилось. Гектор не мог убить Жукута.
— Откуда вам это известно?
— Борька предупредил нас по телефону.
— Жукут позвонил вам перед смертью, — утвердительно сказал старик.
— Да, — ответил «гость».
— И разговаривал с вами.
— Да.
— Но откуда вам знать, что Жукут звонил и Одинцову?
— Борька сказал: «Я ему уже звонил».