Чтение онлайн

– А кто режиссер, она говорила?

– Да. Это женщина, очень красивая блондинка.

– Может быть она называла её имя, фамилию?

– Да. Имя и отчество. Подождите, сейчас попытаюсь вспомнить... Ее звали Людмилой Борисовной. Точно. Наташа была от неё в восторге, говорила, что она очень умная и ласковая.

– О чем был фильм?

– О первой любви юноши и девушки. Наташа говорила, что они с Вадимом даже целовались.

– Что она ещё говорила?

– Это все.

– Говорила, где снимается фильм?

– Нет. Больше она ничего не говорила.

– А кто она такая - этот режиссер? Откуда приехала?

– Ой, извините!
– смутилась девочка.
– Наташа сказала, что режиссер и её помощники приехали из Москвы.

После ухода Борзуновой я попытался проанализировать услышанное и выдвинуть возможные версии случившегося. От этого многое зависело - смогу ли я раскрыть это зверское убийство. Главное, чтобы хоть одна из версий привела к преступнику. В то, что Наташа и Вадим были приглажены московским режиссером на съемки фильма, я, как и Толстов, мало верил, можно даже сказать - совсем не верил. Иначе незачем было окружать съемки такой тайной. Скорее всего, группа отдыхающих негодяев, имеющая видеокамеру, решила поразвлечься и заморочила подросткам голову. В процессе так называемых "съемок" кто-то из них изнасиловал девочку и мальчика и, чтобы скрыть преступление, убили, а трупы утопили в море. Да, но для чего нужно было наносить мальчику восемнадцать ножевых ранений, а девочке вырезать на груди крест? Это какой-то изощренный садизм. Только человек с больной психикой мог сделать такое. Скорее всего, убийство подростков совершено вечером в пятницу девятого июня, а затем ночью избавились от трупов. Здесь зона отдыха и в пятницу было много народа. Кто-нибудь обязательно видел, как катер или теплоход ночью выходили в море. Да и самих потерпевших тоже кто-то обязательно видел, возможно даже видел куда они ходили. Необходимо срочно размножить их фотографии и дать задание оперативникам попытаться найти свидетелей.

Глава шестая: Говоров. Существенный факт.

После детального изучения материалов дела у меня возникло множество вопросов. Причем, процесс шел по нарастающей - чем больше углублялся в дело, тем больше возникало вопросов. Кто, к примеру, мне ответит - отчего труп мальчика оказался так далеко от Новосибирска? То, что он не житель Бердска - это однозначно. Бердск - не такой большой город, и если бы он был его жителем, то давно был бы установлен. Впрочем, он вряд ли был и новосибирцем. Его рисованный портрет был неоднократно показан по местному телевидению, но никто из зрителей не позвонил ни на студию, ни в милицию. Среди пропавших без вести его в милицейской картотеке также не было. Откуда же он взялся? Можно было бы предположить, что мальчик отдыхал в одном из детских лагерей, которых здесь видимо-невидимо. Но труп обнаружен в мае, когда ни один лагерь ещё не работал. Да и там сразу же выявили бы исчезновение мальчика. Опросы работников Речкуновского санатория и дома отдыха "Сосновский" также не дали результатов. При вскрытии экспертом в прямой кишке убитого была обнаружена сперма первой группы крови. Однако никаких телесных повреждений, указывающих бы, что с мальчиком был совершен насильственный акт, не выявлено. О чем это может свидетельствовать? О том, что половой акт был добровольным? Выходит, что так. Впрочем, здесь могло иметь место психологическое насилие. Решил переговорить с экспертом. Как же его фамилия?... В акте значится: "Эксперт областного бюро судебных эеспертиз Крапоткин В.С." Позвонил в бюро,

– Алло. Слушаю вас, - раздался мелодичный голос секретарши.

– Добрый день! Вас беспокоит следователь облпрокуратуры Говоров Андрей Петрович. Я хотел бы переговорить с вашим экспертом Крапоткиным. Кстати, как его имя, отчество?

– Виктор Семенович. Хорошо, я сейчас приглашу его к телефону.

Минуты через три в трубке раздался зычный бас:

– Крапоткин слушает.

Я представился, уточнил:

– Виктор Семенович, это вы производили вскрытие трупа неустановленного мальчика лет двенадцати, обнаруженного на берегу Берди?

– Было такое дело, - подтвердил эксперт.
– Вам, Андрей Петрович, что-нибудь непонятно?

– Потому и звоню. Следователь, расследовавший до меня дело, пришел к выводу, что имел место насильственный половой акт, но в вашем заключении, кроме множественных ножевых ранений, я не нашел других следов насилия.

– Все правильно. Их не было и не должно было быть.

– О чем это может свидетельствовать?

– О том, что все было по обоюдному согласию. Я более чем в этом уверен.

– Откуда подобная уверенность?

– Я не стал отражать это в акте, посчитал несущественным, но только у мальчика напрочь отсутствовала слизистая в конце прямой кишки.

– И что это может означать?

– То, что мужеложством он занимался часто и регулярно. Вполне возможно, что этим он зарабатывал себе на жизнь.

По голосу я представил эксперта этаким огромным, упитанным, розовощеким бодрячком, очень довольным жизнью и очень благополучным. В груди у меня закопошилось что-то темное и нехорошее. Едва сдержался, чтобы не сказать все, что я о нем думаю. Вряд ли он уже в состоянии что-либо понять. Лишь холодно проговорил:

– Странные у вас понятия о существенном, Виктор Семенович. И потом, кто дал вам право решать, что является существенным, а что - нет?
– и положил трубку, решив, что после окончания расследования обязательно напишу представление заведующему бюро на этого самовлюбленного нарцисса. Обязательно. Ведь именно по его вине следствие проделало столько работы, а по существу топталось на месте. А следователь тоже хорош. Рэс ипса лёквитур (дело говорит само за себя). Вот именно.

Если эксперт окажется прав (а лично я в этом нисколько не сомневался), то это значительно сужает зону поиска.

Позвонил Сереже Колесову и узнал от него, что гомосексуалисты избрали одним из мест своих свиданий и знакомств Первомайский сквер.

– Куда же смотрит наша доблестная милиция?
– спросил я.
– Или её уже не волнует моральный облик своих соотечественников? Весьма печально, но очень на то похоже. Факт. Со своейственной мне откровенностью вынужден констатировать, что в последнее время все больше склоняюсь к тому, что её перестал волновать даже моральный облик своих сотрудников.

Но Колесов понимал все буквально и тут же завелся:

– А что мы можем?! Мы что ли убрали статью из кодекса? Формально они ничего не нарушают - сексуальная свобода. Только тронь попробуй. Вони на всю губернию будет.

– Экие вы лихие ребята. Привыкли, понимаете ли, все решать с кондачка, кавалерийским наскоком и исключительно силовыми методами. А как же метод убеждения, Сережа? Ведь тебя же в институте учили, что убеждением можно достичь гораздо больших результатов. Ты пробовал объяснить этим заблудшим овенам, что путь их сексуальной ориентации ведет в некуда, чреват моральными издержками до полной деградации личности. Ты хоть попытался рассказать им об учении нашего выдающегося философа Федорова о космизме человека?

– Какого еще?... Ты что, прикалываешься?

– Стыдно, господин подполковник! Я был о вас лучшего мнения. Об этом знает каждый школьник.

– Вот завыступал!
– возмутился Колесов.
– Ты почему ко мне с этим? Я занимаюсь убийствами, а никаким-нибудь. В гробу бы я их видел этих педерастов. Если бы была моя воля, то я бы построил резервацию где-нибудь за Полярным кругом и всех их туда согнал - пусть себе там милуются, не отравляют атмосферу.

– Дремучий человек ты, Сергей Петрович, и мысли у тебя дремучие. А ты думаешь, случайно Бог бодливой корове рог не дал? Отнюдь. Кстати, как поживает наш знаменитый сыщик Дмитрий Беркутов - гроза олигархов и молоденьких вдов? Все также весел, оптимистичен и словоохотлив?