Чтение онлайн

– Каким образом Свистунов оказался в твоей квартире?

– Он был моим постоянным клиентом и часто пользовался моими услугами. Вот и на этот раз пришел.

– Он пришел один?

– Один.

– Трезвый?

– Почти. Чуть-чуть под шафе.

– В котором часу?

– Я точно не помню, но поздно, где-то около двенадцати.

– Что было потом?

– Поужинали и легли в постель.

– Выпивали?

– Конечно. Виктор принес бутылку коньяка. Но я его пить не стала, не было настроения. В холодильнике был недопитый "Мартини" и я выпила бокал вина. А он - рюмки две коньяка.

– О чем говорили?

– Да так, практически не о чем. Он сказал, что кого-то крепко обул, рассказал пару свежих анекдотов. Вот практически и все.

– И что же дальше?

– Дальше - легли. Пару раз покувыркались и уснули. Я проснулась от яркого света. Открыла глаза и увидела двух мужиков рядом с кроватью. У одного в руке был нож, а у другого - пистолет. Я закричала. А этот, с ножом, сказал: "Заткнись, сука! А то я сам заткну тебе хайло".

– Как они выглядели?

– Они были в масках.

– Что за маски?

– Обычные. Их сейчас носят и бандиты и менты. Черные шапочки с прорезями.

– А внешне как эти бандиты выглядели?

– В смысле?

– Большие, маленькие, полные, худые?

– Тот, что с ножом, очень высокий и массивный, а с пистолетом помельче.

– Очень высокий - это какой?

– Где-то под метр девяносто. Второй под метр восемьдесят.

– Ясно. Они что-то ещё говорили.

– Высокий рассмеялся и сказал Свистуну: "Ну что, сучара, считал, что ты самый хитрый, да? Думал всех объе..ть?"

– А что Свистунов?

– Он ничего не ответил. Мне кажется, что он сознание потерял от страха. Высокий скинул его на пол и перерезал горло, сказав: "Собаке, собачья смерть!" Второй, показал на меня пистолетом и спросил: "Что будем с ней делать?" Высокий ответил: "Красивая баба. Пусть живет". А затем сказал мне: "В милицию позвонишь через полчаса. Поняла?" Я кивнула. Он сказал: "Извини, хозяйка, что слегка наследили у тебя, но иначе было нельзя". И после этого они ушли.

– Какой голос у этого высокого?

– Грубый такой, хрипловатый, будто прокуренный.

Слушая её я подумал: "Уж ни Тугрик ли здесь побывал? Внешние данные один к одному. И голос такой же. Освободился волчара, прознал кто на него ментов навел и пришел вернуть долг. Очень даже может быть. Дали ему в прошлый раз двенадцать лет. Охранник сам оказался приличным козлом и спровоцировал Тугрика на убийство. Надо проверить."

– Свистун ни на кого тебе не жаловался?

– Нет. Мы с ним о его делах вообще не говорили.

– Кого-то из его друзей знала?

– Кроме Миши Пухнаря - никого.

– Кто этот Пухнарь?

– Нормальный мужик. Полный такой, добродушный. Виктор говорил, что тот его друг детства. Он как-то даже ко мне с ним приходил.

– Как его фамилия?

– Я считала, что Пухнарь - это и есть фамилия.

– Да нет, это скорее всего, кличка. А чем он занимается?

– Понятия не имею.

– Кстати, а чем занимался Свистунов?

– Так ведь он шулер.

– А больше ничем?

– Я не знаю.

– Скажи, Люда, а эти двое никак друг друга не называли?

– Тот, что поменьше, когда спрашивал, что со мной делать, как-то называл высокого, но я забыла. Как-то интересно.

– Уж не Тугрик ли?
– спроосил я на удачу.

– Точно. Тугрик.

Я даже подскочил на стуле.

– Ты ничего не путаешь?!

– Нет-нет. Как сейчас помню, он спросил: "Тугрик, а что с ней будем делать?"

Если все обстоит действительно так, как говорит Людмила, то это убийство можно считать раскрытым. Однако, зная повадки Зеленского, насколько тот был хитер и осторожен, я никак не мог понять: как же после всего, тот оставил в живых такого свидетеля, как Сергунькова? Странно все это, если не сказать больше. Нет, здесь определенно что-то не то. Кто-то будто сознательно выводит нас на Тугрика. Может быть потому и Людмила осталась жива? Может быть. Ничего, разберемся. Из всего этого пока ясно одно - Семен Зеленский на свободе.

– Скажи, Люда, как выглядел нож?

– Обыкновенно. Большой такой.

– Нарисовать сможешь?

– Попробую.

Я дал ей лист бумаги и она нарисовала довольно большое и широкое лезвие. Скорее всего это был охотничий нож.

– А ручка?

– Ручки я не видела.

Я записал показания Сергуньковой. Она прочла их, расписалась. Спросила:

– Долго вы ещё будете?

– Это зависит от следователя. А что, ты куда-то спешишь?

– Нет. Куда мене спешить, - пожала она плечами и неожиданно предложила: - Может, потом покувыркаемся?

Уж на что я в жизни видел перевидел всякого, но и то не мог скрыть своего удивления.

– Ну, ты, блин, даешь! У тебя ещё труп в квартире не остыл, а ты такое предлагаешь!

– А что тут особенного. Подумаешь! Мы-то с тобой пока живые. Ты только, Дима, не думай ничего такого. Я от чистого сердца. Хороший ты мужик. Очень мне нравишься.

– Я и не думаю. Но только, Люда, увы, но у меня все в прошлом. Теперь я человек сугубо семейный и исключительно положительный, без памяти влюбленный в свою жену, как повар в картошку.

– Счастливая она должно быть женщина, - печально проговорила Людмила.

– Ты можешь это ей сказать по телефону?

– Как это?
– не поняла Сергунькова.

– А так, сейчас позвоним ей и ты скажешь, что она счастливая женщина. А то мне она не верит.

– Ну ты и хохмач, - покачала она головой.
– Кофе хочешь?

– Нет, у меня ещё много дел. А вот капитан Коретников явно хочет. Толя!
– громко позвал я.

Через мгновение дверь кухни раскрылась и появился Толян. Такое впечатление, что он стоял под дверью и подслушивал.