Звезда Давида
Шрифт:
– Не маловато месяца-то будет? – усомнился Онуфрий.
– Хватит! Нечего зря слезы лить, когда детей у нас мало, а рожать баб нет! И хватит об этом! Есть дела поважнее траурных воплей.
– Ты о пленных переселенцах? И о них стоит с тобой решить. Куда их?
– Пусть сами решат, кто с кем согласен жить. Их у нас больше двух сотен. Выделить землю к северу от города, но поблизости. Пусть обустраиваются, пока тепло. Выдели им муки, семян на огородину и поля. Рожь прежде всего. И пусть не проедают всё. Инструмент, кому мало будет. И пусть строятся. Деревни три, а там видно будет. По семьям решать треба.
– Хорошо бы по коню каждой семье, а? Как без тягла-то им?
– Обязательно. Табуны пригнали уже?
– На подходе, Прокопий. Завтра ожидаем. А с телегами что?
– У них что, рук нет? Пусть сами ладят себе, как могут. Кузнецы пусть работают для них бесплатно до весны. Без железа им не обойтись. И налог до осени с них не брать. Обойдёмся. Немного можем закупить по сёлам у мордвы и татар.
– Как снег ляжет, так и отправим обозы, – согласился Онуфрий.
Фёкла поставила на стол жбан медовухи, закуски, хлеб и пироги. В молчании, перекрестив снедь, уплетали чёрную икру, варёную осетрину, грибы и кашу из пшена, сдобренную мясом вчера зарезанного кабана.
Отвалившись к стене, Прокопий заметил, оглянувшись:
– Ты, Онуфрий, вникай во все дела тутошние. Стёпка уже стар для такого, а ты помоложе меня будешь. Так что присматривайся.
– А ты что ж, Прокопий? – встрепенулся Онуфрий и подался вперёд, ожидая продолжения начатого разговора.
– Вот одужаю малость, соберу вас на совет. Будем решать, а пока лишь скажу, что задумал я пощипать булгар на Волге.
– Булгар, на Волге? Каким макаром? – Онуфрий огладил бороду, внимательно смотря в тёмные глаза атамана.
– Поперва возьмём дань с Казани. Давно они нам не платили, пора напомнить. А то вовсе обнаглеют. Допустить такого никак нельзя.
– Не рано ли? – с сомнением качнул головой Онуфрий. – Только что вернулись с такого похода. Подождать бы до весны.
– Наоборот, Онуфрий! Им известно, что мы вернулись с трудного похода. Значит, не ждут нас к себе. Ударим неожиданно. Да и у них сейчас дела не так уж хороши. Мамайка с них немалую дань стребовал. Вот и нам можно будет поживиться.
– И когда ты тот поход намечаешь?
– Больше месяца ждать нет смысла. К осени будем идти. Потому уже сейчас ты будешь заниматься делом – запасай оружие, людей набирай. Тыщ пять требуется собрать. Судов много потребуется. Завтра уже начинай строить хотя бы десяток.
– Успеется ли, Прокопий? Народа много побило у нас.
– Найдёшь! Пошли гонцов по деревням. Пусть через месяц собираются в Хлынове.
Онуфрий с сомнением качнул головой, пожал плечами.
– Ты не договорил, Прокопий. Чтото у тебя ещё имеется. Или пока тайна?
– Так, Онуфрий. Лучше повременить с такими вестями. Иначе все разболтают, а нам потом несдобровать. Кумекаешъ?
Восемь атаманов разместились за грубым столом на лавках. Все знали, что атаман-посадник хочет им предложить продуманный план похода по Волге на татар. Никто не переговаривался, ожидая речи главаря города и войска.
– Вроде бы все, – обвёл глазами собравшихся Прокопий. – Можно начинать.
Он замолчал, обводя взглядом угрюмых мужиков.
– Я тут, мои разбойнички, надумал знатный поход. Я вам его поведаю, а вы решайте.
– Не рановато ли, Прокопий? – подал голос пожилой мужик с окладистой бородой.
– В самый раз, ребятки. Мамайка занят с Тохтамышем. Ещё у него точится зуб на Димитрия Московского. Так что ему не до такой мелочи, как мы. И в Сарае у него сидит хан не хан, однако воин слабый.
– Мамант-Салтан? – спросил один из атаманов. – Или кто другой есть? В Орде сейчас что ни год, то новый хан. Один Мамай никак не успокоится и все под себя гребёт.
– Ты прав, Федька, – ответил Прокопий. – Ханы в Орде меняются скоро. То нам на руку. Сильный хан нам ни к чему. Так вот я и надумал идти на Сарай. Там ханово войско малое, и справиться с ним не составит труда.
– Откуда вести, Прокопий?
– Пока мы шастали на Кострому, я послал соглядатая туда, в Сарай. Вернулся он дней за десять до нас. Вот так, ребятки. Стало быть, нас ждёт знатный поход на Казань. То будет для отвлечения. И чтоб никому! Даже жинке! Ясно? – повысил голос Прокопий, обвёл глазами собрание. – Что скажете на моё предложение? Говорите открыто, без боязни. На вече я бы не хотел это выставлять. Опасно. Обязательно объявится предатель и донесёт хотя бы до Казани. А там уж и Сарай не за горами, по Волге.
Атаманы переглянулись, а Фёдор заметил:
– Ясное дело, атаман-посадник. Да сумеем ли мы собрать достаточное войско? С малым на татарина не пойдёшь. Сколько тыщ намерен поставить под свою руку? Думаю, что меньше шести-семи тыщ нет смысла. А где их взять?
– Обойдёмся пятью, – тут же ответил Прокопий. – Мы и Кострому взяли, имея в три раза меньше войска. И монголов так же можно застать врасплох. Энто и решит всё дело в нашу пользу.
– Когда рассчитываешь выступить? – спросил Старый Бобёр, атаман с седыми отвисшими усами.
– Как ушкуи закончат строить. Онуфрий уже начал. Значит, через месяц, не позже. К середине осени можно надеяться на возвращение. И добычу можно захватить знатную, о которой никто и думать не смеет.
– Стало быть, атаман, надо тут же начинать сбор войска.
– Онуфрий уже разослал гонцов по деревням. И вы сами готовьтесь, и людей своих готовьте. Дело скорое, стоит поторопиться.
Атаманы надолго призадумались. Разошлись, лишь когда солнце закатилось за зубчатую кромку близкого леса. А в избе Прокопия остался лишь Фёдор.