Чтение онлайн

Дрожащей рукой Ледрю вытащил из-под мундира большой запечатанный пакет. Его румянец сменился бледностью, и у Марианны появилось ощущение, что он готов потерять сознание. Страдальческая гримаса на его лице в момент, когда он протянул письмо, подтвердила ее предположение. Она решилась заговорить, находя удовольствие пойти навстречу опасности.

– Сир, – сказала она спокойно, – этот человек едва держится на ногах. Ручаюсь, что он ранен.

При звуках ее голоса Ледрю повернул к ней голову. Ей доставило удовольствие видеть, как расширились глаза бывшего моряка.

– Похоже, что так… – начал Наполеон. – Разве ты…

Шум падающего тела оборвал его слова. Ледрю держался на ногах только невероятным усилием воли. Но внезапное появление Марианны подкосило его, и курьер из Мадрида потерял сознание буквально у ног Наполеона.

– Ну вот, теперь мои драгуны лишаются чувств, словно девушки!..

Но сам он уже опустился на колени и поспешил расстегнуть мундир, высокий тесный воротник которого затруднял дыхание. На сорочке, на высоте плеча, расплывалось кровавое пятно…

– Ты права, – сказал он Марианне, – этот человек ранен. Помоги мне.

Она взяла со столика хрустальный графин и полила водой свой носовой платок. Затем, в свою очередь опустившись на ковер, начала смачивать виски Ледрю, но это не принесло заметного результата.

– Надо какое-нибудь укрепляющее лекарство, – сказала она, – а также врача. Здесь найдется немного бренди?

– У нас «бренди» называется коньяк! – проворчал Наполеон. – Что касается врача…

Он подбежал к камину и дернул за шнур звонка. Появился испуганный паж и замер, увидев, что человек, которого он привел, лежит навзничь на ковре.

– Немедленно врача, – приказал Наполеон, – носилки и двух слуг, чтобы отнести его в людскую!

– Вынести потерявшего сознание раненого на такой холод? – запротестовала Марианна. – Ваше Величество не подумали об этом?

– Возможно, ты права, но, знаешь, у моих солдат кожа дубленая. Ну, все равно! Пусть ему приготовят комнату здесь. Как, вы еще тут? Бегите же, несчастный!

Беспамятство Ледрю было глубоким. Очевидно, он дошел до последней черты истощения. Он оставался без сознания и когда пришел придворный врач и слуги, чтобы перенести его в постель.

Пока медик производил поверхностный осмотр, Марианна наблюдала, как Наполеон разорвал конверт и торопливо пробежал письмо. Она с беспокойством отметила, как он нахмурил брови и сжал челюсти. Должно быть, новости были плохими… Действительно, кончив читать, Император нервно скомкал плотную бумагу.

– Бездарности! – пробормотал он сквозь зубы. – Одни бездарности! Неужели не найдется ни одного в моей семье, кто смог бы если не придумать дельный проект, то хотя бы точно осуществлять мои?

Марианна промолчала. Она поняла, что эти слова адресовались не ей. В эту минуту Наполеон забыл о ней, озабоченный новой проблемой, поставленной этим письмом. Он говорил сам с собой, и если бы она рискнула ответить, то непременно услышала бы грубый окрик. Тем временем врач поднялся.

– Можно перенести раненого в постель, сир, – сказал он. – Я окажу ему самый лучший уход.

– Хорошо! Но постарайтесь, чтобы он поскорее был в состоянии говорить и слышать. У меня есть к нему некоторые вопросы…

В то время как слуги под руководством врача осторожно укладывали Ледрю на носилки, Марианна подошла к Императору, который с письмом в руке, вероятнее всего, собирался идти в свой кабинет.

– Сир, – спросила она, – не разрешите ли вы мне сейчас пойти узнать новости об этом раненом?

– Ты боишься, что за ним будут плохо ухаживать? – сказал Наполеон полусердито-полушутливо. – Уверяю тебя, что моя медицинская служба действует безукоризненно…

– Дело не в этом. Меня беспокоит его состояние… потому что я знакома с ним.

– И с ним? Вот это да! Ты, видно, вроде Талейрана, который близко знаком со всей Европой? Может быть, ты скажешь мне, где познакомилась с этим мальчиком, только что прискакавшим из Испании, тогда как ты прибыла из Англии?

– Именно там: в Англии. Я познакомилась с ним в Плимутском заливе, бурной ночью на борту судна Никола Малерусса: он убежал с понтонов. Это был один из моряков Сюркуфа, и мы вместе попали в плен к береговым пиратам.

Наполеон поморщился. Видимо, в этой истории ему не все было ясно.

– Я вижу, – сыронизировал он, – вы старые товарищи по оружию! Но что я хотел бы знать, это как он оказался среди драгун, твой друг? На море бои идут непрестанно, и Сюркуф более чем когда-либо нуждается в людях. Добавлю также, что все моряки обожают его и предпочтут потерять руку, чем покинуть его. Тогда почему этот оказался на земле? У него морская болезнь?

Марианна уже пожалела, что заговорила. Язвительный тон Наполеона не предвещал ничего хорошего, и, кроме того, у нее появилось ощущение, что он совершенно не верит ей. Но теперь уже слишком поздно отступать. Надо идти до конца.

– Он обожал Сюркуфа, действительно, но он гораздо больше любил Императора, – начала она осторожно, спрашивая себя, может ли она рассказать, не поднимая бури, об эпизоде в «Золотом Компасе» и особенно об унизительном происшествии в риге…

Откровенно говоря, она не предполагала, что он обрушит на нее град вопросов, и, пытаясь придумать продолжение своему рассказу, умолкла, ожидая сухое: «Это недостаточное объяснение», или что-либо в этом роде. Однако, к ее величайшему удивлению, угрожающие складки на императорском лбу разгладились, и на губах Наполеона расцвела снисходительная улыбка.