Чтение онлайн

— Дрянь эта заграница!

— Сэнсэй, прошу вас, научите меня. Я спою вслед за вами.

— Ты мне уже надоела. Так и быть, сыграю, но только три раза, а потом ты сразу уйдешь. Ладно?

Госю взял виолончель, настроил ее и сыграл гамму — до-ре-ми-фа-соль-ля-си-до. А кукушка торопливо замахала крыльями и сказала:

— Не так, сэнсэй, не так! Вы не так играете!

— Ты мне надоела! Тогда сама спой!

— Надо так, — кукушка немножко наклонилась вперед, приготовилась и прокуковала один раз: «ку-ку».

— И что, это до-ре-ми-фа? У вас что до-ре-ми-фа, что Шестая симфония — одно и тоже!

— Это неверно.

— Что неверно?

— Трудно тем, что мы повторяем это много раз.

— Вот так? — виолончелист опять взял виолончель и стал играть без остановки подряд: «ку-ку, ку-ку, ку-ку».

Кукушка очень обрадовалась и начала подпевать. Она чуть пригнула голову и старательно выводила свое «ку-ку». У Госю разболелись руки, и он сказал:

— Закончим на этом. — И остановился.

Кукушка продолжала куковать еще несколько секунд, а затем, посмотрев на него с упреком, тоже замолчала. Госю разозлился и сказал:

— Знаешь что, птаха! Все, хватит, лети-ка ты домой!

— Пожалуйста, сыграйте еще раз. Все вроде нормально, хотя по-прежнему немножко не то.

— Что?! Как ты смеешь учить меня? А ну, уходи!

— Сыграйте еще раз! Пожалуйста! Кукушка несколько раз поклонилась.

— Ладно. Только в последний.

Госю взял смычок. Кукушка вдохнула и сказала:

— Постарайтесь играть как можно дольше, — и еще раз поклонилась.

— Надоест ведь! — сказал Госю с горькой улыбкой на лице и заиграл.

Кукушка опять стала серьезной и, наклонившись вперед, старательно закуковала. Сначала Госю играл с раздражением, но чем дольше играл, тем яснее понимал, что птица вернее, чем он, берет ноты. До-ре-ми-фа. И чем дальше, тем она пела все лучше и лучше.

«От такой ерунды я и сам птицей стану», — подумал Госю и вдруг остановился.

Кукушка качнулась, словно ее хлопнули по голове, пропела свое «ку-ку, ку-ку, ку-ку» и замолчала. А затем с укоризной посмотрела на Госю и сказала:

— Почему вы остановились? У нас, кукушек, даже самая слабая птица поет, пока кровь из горла не хлынет.

— Что за наглость! Сколько я еще могут подражать твоему дурацкому ку-ку! Уходи отсюда! Смотри. Уже светает! — Госю указал пальцем на окно.

Небо на востоке окрасилось серебристым светом, и по нему одна за другой бежали на север черные тучи.

— Играйте, пока не появится солнце. Еще раз. Еще немножко, пожалуйста!

Кукушка опять поклонилась.

— Замолчи, беспечная глупая птаха! Убирайся, а то я тебя ощиплю и съем на завтрак!

Госю топнул ногой.

Напуганная кукушка порхнула к окну, но сильно ударилась головой о стекло и упала.

— Там же стекло, глупая ты птица! — Госю поспешно встал и пошел открывать окно, однако оно у него не всегда открывалось легко.

Пока Госю дергал на себя раму, кукушка опять бросилась к стеклу, ударилась и упала. Из клюва потекла кровь.

— Подожди! Я сейчас открою.

Когда Госю приоткрыл окно на два суна, [148] кукушка пристально посмотрела в небо, будто решила, что на сей раз уж ни за что не промахнется, и стремительно взлетела. Разумеется, она лишь сильнее ударилась о стекло, упала вниз и несколько секунд лежала неподвижно. Как только Госю протянул к ней руку, чтобы выпустить через дверь, она вдруг открыла глаза и подпрыгнула, собираясь еще раз броситься на стекло. Госю ногой ударил в окно. Стекла со звоном вылетели, и окно с пустой рамой вывалилось на улицу. Через пустую дыру окна стрелой вылетела кукушка. Она летела дальше и дальше, пока не скрылась из виду. Госю некоторое время с отсутствующим выражением смотрел в небо, потом свалился в угол комнаты и заснул.

На следующий день вечером Госю опять играл на виолончели до поздней ночи. Утомившись, он встал, чтобы попить воды, и тут кто-то постучал в дверь.

Госю решил, что сразу же выгонит взашей любого, и встал на пороге, сжимая в руке стакан. Дверь немного приоткрылась, и вошел барсучонок. Госю, открыв дверь пошире, топнул ногой и грозно сказал:

— Эх, барсучонок, знаешь, что такое барсучий суп?

Барсучонок растерянно посмотрел на него, сел на пол, недоуменно склонил головку набок, подумал и через несколько секунд сказал:

— Я не знаю, что такое барсучий суп.

При взгляде на его мордочку, Госю чуть не прыснул от смеха, но сдержался и принял грозный вид.

— Тогда я тебе расскажу. Барсучий суп — это когда такого барсука, как ты, варят вместе с капустой, солят и подают мне на обед. Понятно?!

Барсучонок с еще большим замешательством ответил:

— Но… мой папа мне сказал, что Госю-сэнсэй очень добрый человек, и его не стоит бояться. И отправил меня к вам учиться.

Госю, наконец, засмеялся.

— А чему ты хочешь учиться? Видишь, я очень занят. И спать хочу.

Барсучонок внезапно оживился и сделал шаг вперед.

— Я барабанщик. Мне велели прорепетировать с виолончелью.

— Что-то не вижу я твоего барабана.

— Да вот же он, — барсучонок достал из-за спины две палочки.

— И что будем играть?

— Сыграйте, пожалуйста, «Веселый извозчик».

— Что за «Веселый извозчик» — джаз, что ли?

— Вот ноты, — сказал барсучонок, достав из-за спины нотный лист.

Госю взял его и засмеялся.

— Какая-то странная пьеса… Ну, сейчас сыграю. А ты будешь барабанить, да?

Госю начал играть, поглядывая краем глаза, что будет делать барсучонок.

А он начал стучать своими палочками по корпусу виолончели под самой кобылкой, отбивая ритм. Барабанил барсучонок неплохо, Госю про себя подумал, что играть дуэтом очень интересно.

Когда они доиграли пьесу до конца, барсучонок о чем-то задумался, склонив голову набок. И, наконец, сказал:

— Госю-сэнсэй, чудно вы запаздываете, когда играете на второй струне. Я все время спотыкался.