Звезда любви

Марстон , Техас , 1869 год

Ночная тьма окутала спальню Онор Ганнон. Не понимая, что именно ее разбудило, она резко села на постели. И тут услышала звук шагов.

– Кто здесь?

Она замерла от ужаса, увидев, как к ней быстро приближается чья-то тень. Ее ноги едва успели коснуться пола, когда мужские руки повалили ее на кровать и прижали к матрасу. Пытаясь освободиться от грубых рук, разрывавших ее ночную рубашку, она царапалась и дралась, стараясь ударить нападавшего в глаза. Она яростно боролась, как вдруг услышала его бормотание:

– Я тебя научу... – И он ударил ее кулаком в лицо.

От неожиданности и боли Онор почувствовала, что сейчас потеряет сознание. Резкий вкус крови заполнил ее рот, а мужчина, пытаясь справиться с ней, невнятно произнес:

– Вот так, лежи... потому что у меня есть то, что тебе должно понравиться.

Силы вернулись к ней, и ее охватила ярость. Онор лягнула его так сильно, как только могла. Его ответный стон все еще раздавался в тишине комнаты, когда она бросилась к туалетному столику и, задыхаясь от страха, повернулась к нему с револьвером в руке.

Нападавший стремительно шагнул к ней.

– Не двигаться! – прохрипела она.

Он помедлил, потом сделал еще шаг. Ее револьвер был нацелен прямо на выступающую выпуклость в его паху.

– Ну что же ты? Подойди, если хочешь. Стреляю я метко, но убивать тебя не буду. Я просто сделаю так, что ты сам попросишь о смерти, – прошипела Онор.

Онор почувствовала его колебание и увидела, как он нерешительно шагнул назад.

– Попридержи лошадей, – угрожающе проговорил он и усмехнулся.

Она заметила его усмешку.

– Я влез сюда только потому, что все в городе спорят, кто будет у тебя первым. Ну что ж, я им не буду, но это мне все равно. Ты не стоишь той цены, которую мне пришлось бы заплатить. Я ухожу. – Он глумливо ухмыльнулся.

Слова пьяного ковбоя звучали в ее ушах даже после того, как он оскорбил ее. Он резко повернулся, пошатываясь, направился к окну и неловко выскользнул наружу.

Онор охватила ледяная ярость. Она выглянула в окно и, чтобы унять дрожь, закрыла грудь порванной ночной рубашкой. С такими мерзкими людьми она сталкивалась всю жизнь. До смерти матери она пренебрегала ими. Она убеждала себя, что умна, сообразительна и может стать богатой без помощи мужчины, – точно так же, как убеждала себя в этом ее мать. Она внушала себе, что несчастья ее закалили, и она набралась мудрости, которой не обладает большинство девушек ее возраста, и эти качества позволяют ей быть выше пошлых намеков.

Но когда мать умерла, все изменилось.

Онор крепко заперла окно, несмотря на душную ночь. Потом она подошла к туалетному столику, зажгла лампу и выдвинула нижний ящик. Она аккуратно вынула перевязанную лентой пачку писем, которую нашла в глубине ящика через несколько месяцев после смерти матери. Эти письма ее мать годами писала человеку, который был отцом ее единственного ребенка. Мать так никогда и не отослала ему ни одного письма.

Онор прижала письма к груди и почувствовала знакомую боль в сердце. Несмотря на все возражения матери, Онор всегда подозревала, что она незаконный ребенок. К сожалению, такого же мнения были и жители техасского городка, который она считала родным. Трудности, проистекавшие из этого факта, досаждали ей все сильнее, по мере того как она становилась старше. И, наконец, они достигли пика в том нападении, от которого ей едва удалось защититься несколько минут назад.

Подчинившись неодолимому желанию, Онор села на постель и открыла первое письмо. Она снова прочла их все, одно за другим, как делала это уже много раз. Знакомые слова о страданиях матери находили отклик в ее душе, и она страдала вместе с ней, читая длинные письма, адресованные ее любовнику.

Бетти Ганнон была замужем за человеком гораздо старше ее, она восхищалась им и уважала его, но неожиданно влюбилась в красивого и обаятельного мужа близкой подруги. В момент глубокого эмоционального потрясения, испытанного после смерти мужа, Бетти однажды вечером не устояла перед его натиском и легла с ним в постель.

После этого поступка Бетти, сгорая от стыда, боялась показаться на глаза подруге. Узнав, что беременна, Бетти чуть не сошла с ума. Продала ранчо, уплатила давние долги и покинула город. Уехала настолько далеко, насколько позволили ограниченные средства, и нашла работу в Марстоне, штат Техас. Воспользовавшись своей девичьей фамилией, она вырастила Онор, продолжая любить этого недостойного мужчину до самой смерти.

Пальцы Онор невольно сжались, смяв последнее письмо матери, по щекам ее текли слезы. Мать была слишком сильно влюблена, чтобы понять, что мужчина, которого она любила, просто попользовался ею, как он, без сомнения, пользовался многими женщинами до нее. Эта мысль зародилась в уме Онор, когда она осознала, как легко этот человек расстался с ее матерью, удовлетворив свою похоть. Отсутствие его интереса к ней послужило причиной бегства Бетти из города, а его абсолютное равнодушие говорило о том, что он не сделает ни одной попытки выяснить, куда она уехала, и что с ней теперь стало.

От внимания Онор не ускользнуло и то, что тот человек совершенно не думал о возможных последствиях, которые так сильно повлияли на судьбу Бетти. Понять причину этого было весьма легко. Поскольку на его дальнейшей жизни это никак не отразилось, ему не из-за чего было волноваться. Поняв это, Онор уверилась в том, что ее мать была не первой и не последней в ряду тех покинутых женщин, с которыми он ложился в постель.

Ужасное нападение, которое она только что пресекла, вызвало у нее очередной приступ страха. Онор приняла решение – человек, не желающий нести ответственность за пожизненное клеймо ее матери и ее страдания, слишком долго жил припеваючи, но скоро с этим будет покончено.

Она опозорит его перед всем городом. Пора ему увидеть последствия необдуманного поступка.

Да, пора ей встретиться с... Баком Старом.

Лоуэлл , Техас , 1869 год

Городишко был так себе.

Онор вышла из дома и огляделась. Солнце здесь было ослепительным и очень горячим. Она пошла вперед, равнодушно посматривая на магазины с украшенными фасадами, выстроившиеся вдоль незамощенной главной улицы. Она прошла мимо склада, гостиницы, парикмахерской, пункта проката лошадей и еще нескольких непонятных коммерческих заведений. Самым большим зданием оказался салун в конце улицы. Это место мало чем отличалось от бесчисленных техасских городков, через которые она проехала, пока добиралась до Лоуэлла.

Онор незаметно оглядывала пешеходов, гуляющих по дощатому настилу, заменяющему тротуар. Она попыталась представить себе, как мать идет по этим же доскам – молодая, только что сыгравшая свадьбу, и ей не давит на сердце тайная вина, пригибающая ее к земле тяжелым грузом. Но ничего подобного представить ей не удалось, и она смотрела на толпу покупателей, случайных всадников, повозки и дорогие экипажи, двигавшиеся по проезжей части.

– Мэм...

Онор повернулась к кучеру почтовой кареты – оказалось, он стоит рядом с ней и держит ее чемодан.