Чтение онлайн

Однако Корриан, Квирка и Керис увиденное поражало еще и по другой причине. Они выросли в мире, где архитектура была аскетичной и утилитарной, где ничто никогда не менялось. Ничего нового или отличающегося от прежнего никогда не появлялось. В Постоянствах большинство зданий были старыми и разрушающимися, покрытыми лишайниками, даже если кое-где земляная крыша и расцветала летом полевыми цветами. Только церковные здания сияли яркими красками, резьбой, фресками, только храмы имели башни. Здесь же все было другим — и все переливалось яркими цветами леу.

— Ну, уж церковным ханжам это не понравилось бы, — с удовлетворением сказала Корриан.

— Даже и представить не могу, что сказал бы Портрон, — согласилась Керис, — не говоря о наставнике у нас дома. — Она повернулась к Даврону. — Что это там: уж не мельница ли на крыше дома?

— Именно. Их тут довольно много — и зерно мелют, и воду из озера качают. Поехали, я покажу дорогу. Становится поздно, и мы устали. — Даврон направил коня по мощенной камнем улице. Керис двинулась следом, стараясь не думать о том, что находится на высоте нескольких сот футов над озером.

— Ух, — протянула Корриан, — если тут так украшают даже дома, то как же выглядят шлюхи?

Квирк запрокинул голову, разглядывая спиралью уходящую вверх башню.

— Как вы думаете, будет это все на месте, когда я проснусь завтра утром?

— В это трудно поверить, — сказал Даврон, — но Мелдор сильно ограничил фантазию строителей. Видели бы вы некоторые рисунки Свитчина! Дома с дверьми высотой в двенадцать футов, башни, достающие до облаков, луковки-купола, нанизанные один на другой, застекленные окна размером с поле…

— Я тогда колебался, — вступил в разговор Мелдор. — Я и до сих пор сомневаюсь. Нет слов: город красив и приветлив, конечно, все в нем новое — но в Законе было и кое-что хорошее. Добыча глины для кирпичей, камня в каменоломнях, вырубка деревьев на балки, выплавка меди для крыш — все это уродует землю. Не все перемены бывают к лучшему, как я обнаружил. Я настоял на том, чтобы ничего огромного не строилось — ни слишком высоких крыш, ни слишком просторных комнат, например. Каждое срубленное дерево должно быть заменено саженцем — точно так, как этого требует Закон. Но даже несмотря на такие меры… — Мелдор покачал головой. — Чтобы построить все это, пришлось причинить Звезде Надежды ужасный урон. Может быть, мне следовало ввести более жесткие правила.

— Так почему же ты так не поступил? — спросила Керис, знавшая, что Мелдор никогда ничего не делает без веских причин.

— Потому что мне представлялось важным с помощью красоты поднять дух людей. Мы слишком долго жили под пятой Закона, слишком долго нас принуждали подчиняться Порядку. Это сделало людей мелочными и ограниченными. Мне самому не нужны оборочки и безделушки; они не были нужны мне и пока я был зрячим, и уж тем более они не нужны мне теперь, — но мне не нравится то, что их отсутствие делает с душами других людей. Мы стали унылой расой, Керис, думаем только о наказаниях и запретах, ненавидим своего соседа, если он позволит себе какое-то отличие. Я не хотел, чтобы Звезда Надежды тоже была такой. Здесь люди могут расправить крылья — нужно только позаботиться о том, чтобы при этом не дать когтям жадности растерзать природу.

Керис принялась рассматривать людей, мимо которых они проезжали. Многие делали приветственный кинезис, увидев маркграфа. Керис подумала: «Интересно, выглядят ли здешние жители более счастливыми, чем жители Постоянств?» Девушка не была уверена. Они, несомненно, одевались ярче: никаких ограничений не существовало — можно было позволить себе любой цвет, любую моду, любые украшения. Керис подумала, что результат ей не так уж нравится.

— Несомненно, со временем краски станут более приглушенными, — сказал Даврон. Он снова прочел ее мысли. — То, что ты видишь, просто реакция на унылую одноцветность, которую людям навязывал Закон.

— Наверное, — с сомнением пробормотала Керис.

Мимо них прошествовал какой-то человек; носки его башмаков были такими загнутыми, что их приходилось привязывать к штанам у коленей. Женщина еле протиснулась боком в дверь дома: широкая юбка мешала ей идти.

— Может быть, это и есть ответ на твой вопрос, Корриан, о том, что здесь носят шлюхи, — сказал Квирк, показывая на стоящую у входа в проулок красотку: на ней не было надето почти ничего.

— Те дети… — неожиданно сказала Керис, глядя на играющих малышей. — И леу. Всюду леу — и удивительно много детей, я заметила. Но как же… Разве они?..

Скоу кивнул:

— Насколько мы можем судить, здесь дети рождаются нормальными — даже у меченых. Правда, все они поглощают леу. Заметно это, конечно, только леувидцам. Мы еще не знаем, как это отражается на их развитии. Пока что никаких отличий не заметно. Они рождаются леувидцами или нет — как и везде. И здесь, слава Создателю, не Неустойчивость — дети не делаются уродами, и никто из них пока не стал меченым. А вот что их много — это ты верно заметила. Людей здесь не обязывают ограничиваться всего двумя детьми, по крайней мере пока. Родители сами решают, сколько детей им заводить.

Керис повернулась к Даврону, собираясь высказать свое восхищение такими порядками, и задохнулась — такая боль была написана на его лице. Он тоже смотрел на детей — и это было для него мучительно. Слова, которые просились Керис на язык, остались несказанными.

Проехав немного дальше, путники остановились у лавки. Керис подняла глаза на вывеску, и сердце у нее замерло: на вывеске была изображена карта. Это была лавка картографа.

— Лавка принадлежала Керевену Деверли, — сказал Мелдор, — теперь она твоя, Керис, вместе со всем, что в ней есть. Семьи у Керевена не было, а деньги на лавку дали мы. Там найдется все, что тебе нужно для дела. Надеюсь, тебя не смутит то, что придется пользоваться перьями и кисточками человека, который погиб.

— Мне кажется, это для меня честь. Деверли был прекрасный картограф, если можно судить по той карте, которая у меня была. Даврон спешился и позвонил в колокольчик.

— Его слуга все еще должен быть здесь. Если он тебе подойдет, пусть остается. Его имя Колибран, но его чаще называют Сверчок. Жена его была домоправительницей у Деверли.

— Я посоветовал бы Корриан и Квирку остаться с тобой, Керис, пока они не решат, чем хотят заняться, — добавил Мелдор.

Керис кивнула, чувствуя некоторую робость. Последнее время ей все чаще в присутствии Мелдора хотелось опуститься на колено и сотворить кинезис поклонения. Ей даже трудно стало обращаться к нему по имени.