Чтение онлайн

— А вполне справедливо, — задумчиво произнес Михаил Аполинарьевич, которого, скорее всего из-за столь длинного отчества, а не по причине молодого возраста, обычно звали лишь по имени, и отхлебнул чая. — Мы с вами всю ночь бились, огромное число народа опросили, место преступления через увеличительное стекло изучили. И что с того? Да ничего. А Дашенька — вы позволите вас так называть? — хоть крохотную, но зацепку дала. Даст бог, теперь дело сдвинется.

— По-честному, так и я того же мнения, — уже серьезным тоном сказал господин судебный следователь.

— Дмитрий Сергеевич, а орудие преступления не обнаружили? — спросила я, хотя и так уже догадалась, что револьвер не найден.

— Оружие не обнаружено. Мы, само собой, не могли вчера обыскать всех присутствовавших, но полагали, что револьвер утаить при себе не столь просто. Театр же обыскали самым тщательным образом. Но ночью извлекли пули и выяснилось, что речь идет не об армейском оружии, а о совсем небольшом револьвере.

— Вроде дамского «Смит и Вессон» тридцать восьмого калибра? — уточнила я.

Следователь всплеснул руками, посмотрел на своих товарищей, но скоро успокоился:

— Чему я удивляюсь? С вами нужно совершенно отучиться удивляться. Вы правы, калибр именно тридцать восьмой, и патроны с такими пулями предназначены для револьверов этой системы. И если это так, то мы имеем дело с автоматическим оружием, которое легко умещается в кармане.

— Или дамской сумочке, — вновь вылезла я со своими замечаниями.

Но, похоже, о том полицейские успели подумать и сами, потому как все трое согласно кивнули мне.

— Уверен, сударыня, что нет необходимости говорить вам о том, что все эти сведения должны оставаться в тайне? — спросил Дмитрий Сергеевич, и настала моя очередь кивать в знак согласия. — Мы с вами на эти темы беседуем исключительно по причине уверенности, что вы тем или иным путем сами обо всем дознаетесь или догадаетесь.

Я еще раз кивнула.

— Можно еще про дактилоскопию спросить? — поинтересовалась я, чувствуя что встреча наша подходит к завершению.

— А вот дактилоскопию мы не проводили, — ответил Дмитрий Сергеевич. — Сказать причину или сами ее изложите?

— Ну… преступник пробыл в помещении самое короткое время и, судя по всему, ничего не трогал. Дверь была открыта и когда я уходила, и когда вернулась. Следовательно, отпечатки пальцев преступника искать нет смысла. Что же касается двери в фойе, то за ее дверную ручку после преступника брались несколько человек. Первой, к стыду, была я сама. Так?

— Ну слава богу, хоть что-то вы не угадали, — засмеялся следователь. — Доводы вы привели основательные, но отпечатки пальцев мы не снимали по той простой причине, что дело это все же новое и специалист, данной работой занимающийся, уехал в Енисейск. В Енисейске ограбили банк, взяли весьма и весьма крупную сумму. И там работа дактилоскописта оказалась успешной. Пальчики уже имелись в нашей картотеке, личность преступника была определена, и задержать его было делом техники. К слову сказать, в Петербург, в Департамент полиции, прошлым летом приезжала делегация из самого Скотланд-Ярда. Говорят, что удивлялись, как это они от нас в таком важном деле, как дактилоскопия, отстали и спешили опыт перенять. То-то они удивились бы, узнав, что у нас в Сибири, которая, по их мнению, даже не самый край света, а много дальше, успешно применяют столь современные методики.

Следователь с помощниками уехали, а я отправилась посмотреть, что творится в театре. Театр бурлил. Но бурлил вполголоса и совершенно безрадостно. Труппу допрашивали по очереди еще один судебный следователь со своим помощником. Видимо, делу придавалось самое серьезное значение, раз привлекли столько сил! Большинство отпущенных после допроса, а из числа труппы так и вовсе никто не расходились, оставались в театре и обсуждали происшествие. В основном строились догадки: кто, как да почему? Но толковых мыслей не высказывалось. При моем появлении все кинулись ко мне, полагая, что я могу знать больше. Вот только сказать я могла лишь то, что и так было уже известно. Но от меня все равно не отставали с расспросами, что было несколько бестактно, потому как судачить о гибели людей мне было тяжело.

Спасли меня дедушка и господин Корсаков. Они вернулись от хозяина театра господина Королева, к которому ездили сообщить, что из-за траура труппа на этой неделе представление давать не будет. Евграф Иванович отнесся со всем пониманием и даже сделал большее. Во-первых, он велел сумму аренды, причитающуюся за пользование театральным зданием в этом месяце, ему не передавать, а использовать на похороны. Потому как все, кто служил при театре, были для него не чужими. Во-вторых, сообщил, что намерен объявить серьезный приз за поимку преступника и сегодня же даст соответствующие распоряжения.

Получалось, что к вопросам следствия все должны отнестись с пониманием еще и потому, что часть приза достанется любому сообщившему любую важную деталь, способствующую поимке преступника. Это не слишком вдохновило — каждый и так старался рассказать буквально все. Но отношение господина Королева к общей беде все оценили высоко.

Кое-кто даже отказался забирать деньги, уже собранные на похороны по подписному листу. Оставшиеся их поддержали. Пусть на фоне денег, пожертвованных хозяином театра, это были жалкие крохи, но каждый считал своим долгом поучаствовать в этом деле.

— Господа! — перебил вновь поднявшийся шум господин антрепренер. — Я полностью разделяю ваше желание. Тех денег, которые у нас сейчас образовались, хватит и на хорошие похороны для наших товарищей, и на то, чтобы оказать помощь родственникам погибших. Другое дело, что господин Шишкин был совершенно одиноким человеком. Но у Алексея Ивановича здесь в городе семья осталась. И у Михеича, то есть у Григория Михайловича, дочь в Ярославле живет. Точно знаю, что он ей время от времени деньги переводил через почту. Я предлагаю прямо сейчас создать комиссию по организации похорон, которая и решит все эти и прочие возникающие вопросы. Если никто не возражает, то пусть комиссию возглавит Афанасий Николаевич, который ближе других был знаком с погибшими. Я сам готов в нее войти. Так что, кто готов помочь в этом печальном деле, записывайтесь.

Готовы были все, но Александр Александрович быстро пресек поднявшуюся суету и сам отобрал в комиссию еще двух человек Екатерину Дмитриевну и артиста Тихомирова. Иван Иванович Тихомиров был по артистическому амплуа комиком, но при этом человеком рассудительным и деловым. Впрочем, как раз комики этими качествами отличались чаще иных артистов.

— А что, господа, не подскажет ли кто, где найти в этом городе приличного гробовщика? — спросил Александр Александрович, закончив с составом комиссии. — Ранее нас бог миловал, и нужды знать такое не было.