Чтение онлайн

— Господи, сколько вам лет? — воскликнула Тесса.

— Тридцать восемь.

— И все никак не угомонитесь?

— А зачем?

— Но вы же преподаватель, у вас докторская степень по истории викторианской эпохи, вы написали замечательную, потрясающую книгу, и вы слишком стары, чтобы…

— Но у меня душа подростка. Так говорила моя жена. — Он сокрушенно покачал головой при воспоминании об этом.

— Жена?

— Бывшая жена. От души я избавиться не смог.

— И сколько же жен у вас было?

— Только одна, и она давно от меня ушла. В двадцать лет я вел себя еще хуже.

— А дети у вас есть?

— Нет. А у вас?

— Я совершенно свободна. — Жестом она словно отбросила прочь все сложности своей жизни.

— Как насчет души подростка?

— Я слишком быстро повзрослела. В четырнадцать у меня даже не было времени на проказы и шалости.

— Это очень плохо, — серьезно сказал Сэм Конвей. — Вы упустили нечто волшебное. Но наверстать никогда не поздно. Держитесь за меня — и увидите, что это заразно.

— Я хотела бы сыграть Кэсси, — выпалила Тесса, собравшись с духом.

— Конечно же, вы ее сыграете. Недаром вы оделись и выглядите как она в ее лучшие годы. Но я не хочу продавать права на книгу.

— Сэм, послушайте, вам, возможно, совсем не нужны деньги. Но как же вы не понимаете, если снять фильм — историю Кассандры Леннокс узнают миллионы людей? Вы к ней несправедливы.

— Сейчас мой труд возглавляет список самых покупаемых книг в «Тайме». — На его лице появилось выражение удовлетворения. — Мой издатель утверждает, что, согласно его расчетам и количеству заказов из магазинов, книга удержится на первом месте еще как минимум шесть недель, но, возможно, и дольше.

— Ну, будет продано триста-четыреста тысяч экземпляров в твердой обложке, потому что люди не любят покупать книги, которые нельзя читать в постели. Добавьте к этому еще два, два с половиной миллиона экземпляров в мягкой. Ах да, студенческие библиотеки. Пусть будет три миллиона и права на издание за рубежом. Это лучший вариант, — отрывисто перечислила Тесса, вспомнив то, что ей рассказывала Фиона. — А я заплачу хорошие деньги, и история Кассандры Леннокс будет жить очень долго.

— Мне кажется, что это очень много. Я даже не могу себе представить три миллиона читателей.

— А фильм позволит Кэсси войти в каждый дом во всем мире, — продолжала наступление Тесса. — Фильм увидят десятки, нет, сотни миллионов зрителей. Он выйдет через два года, когда книгу практически перестанут покупать. Ваша книга снова вернется в число бестселлеров. Поэтому фильм повторят по телевидению, и снова ваша книга в первых строках списков. Как вы думаете, почему «Унесенные ветром» издаются до сих пор?

— «Унесенные ветром» — это как раз пример того, что мне не нравится.

Сэм повернулся, чтобы как следует видеть лицо Тессы. От волнения его голубые глаза потемнели. Господи, подумала Тесса, ведь он же заполняет собой всю комнату! Какая невероятная энергия! Она легко представила, как огромная аудитория слушает его лекцию, затаив дыхание. Она не могла отвести взгляда от легких белокурых волосков, выглядывавших из распахнутого ворота рубашки… Тесса, прекрати это сейчас же, одернула она себя. Ты здесь исключительно по делу. Она заставила себя внимательно слушать Сэма.

— «Унесенные ветром» — это историческая книга. А что получилось в результате? Фильм о нарядах Вивьен Ли и история о том, как четверо людей страдают от неразделенной любви. В сценарий вошло не более пяти процентов содержания книги. Гражданская война стала фоном, на котором разворачивались любовные истории.

— Но в вашей книге нет войны, — страстно возразила ему Тесса. — Это описание удивительной жизни реально существовавшей женщины. Она — центр повествования. Леди Кассандра Леннокс сама рассказывает о себе, на ней держится вся книга. Вы написали ее биографию как роман, а теперь рассуждаете как ученый-историк.

— А вы ведете себя как агент.

— Я не агент! — Тесса метнула на собеседника яростный взгляд.

— Я всего лишь пошутил, не обижайтесь. Мне захотелось посмотреть, как вы отреагируете. — Сэм даже начал заикаться, захваченный врасплох ее гневом. — Вы говорите, как актриса, влюбившаяся в роль, верно?

Тесса не находила слов. Сэм Конвей сразил ее наповал.

— Так как? — настаивал он. — Я прав или нет?

— Правы, — бросила она. — Разве кто-нибудь еще говорил с вами так?

— Все говорили с моим агентом. Я в это не вникал и лишь говорил «нет».

— Вы могли бы не быть таким сухарем и больше думать о судьбе вашей книги, — поддела его Тесса.

— В колледже я играл в футбол. Во мне не было ничего от ученого сухаря. Я изменился, когда занялся историей. А вам разве не следовало бы быть более чванливой и надутой, истинным воплощением Голливуда? — Его улыбка отнюдь не означала сговорчивости.

— Вы представляете себе Сьюзан Сэрэндон в роли Кэсси? — требовательно спросила она. Может быть, стоит упомянуть о ее соперницах, чтобы заставить этого упрямца хотя бы задуматься о возможности продать права?

— Нет. Она слишком американка и слишком зрелая для сцен в юности.

— А Мишель Пфайфер?

— Она чересчур хрупкая. Очень трагическая актриса. В Кэсси больше крови и нервов.

— Гленн Клоуз?

— Она слишком высокая. Красивая женщина, у нее особенная холодная красота, но она не сексуальна. А Кэсси — это воплощенная сексуальность. А вот Мэрил Стрип…

— Мэрил Стрип?! — Тесса даже поперхнулась.

— Я шучу.

— Надеюсь, повеселились от души, — холодно заметила Тесса.

— Именно так. — Сэм Конвей и в самом деле выглядел довольным. — Еще выпьете?

— Могу представить, как это щекочет ваше самолюбие. Все голливудские звезды мечтают сыграть Кэсси. — Тесса постукивала ногтем по пустому стакану. Этот тип оказался настоящим крепким орешком. Его куда больше интересует защита своих прав на книгу, чем будущее Кассандры Леннокс. Да, ей определенно следует выпить еще.

— Вы не правы, — голос Сэма вдруг зазвучал искренне, проникновенно. — Мое самолюбие щекочет только то, что именно вы, Тесса Кент, хотите сыграть Кэсси. Я все время видел перед собой ваш образ, пока собирал материалы и писал книгу. Я понимаю, что это звучит банально, но вы всегда были моей самой любимой актрисой. Я плакал, когда смотрел «Маленькие женщины», и полностью дискредитировал себя в глазах моих школьных товарищей. В роли Джо вы разбили мое сердце. Вы были так красивы… Почти так же красивы, как сейчас. А «Лето Джемини» стал для меня учебником эротики. Я не продавал права на мою книгу, потому что я берег ее для вас. Но я хотел твердо знать, что вы ее прочитали. Я хотел, чтобы вы сами пришли ко мне. Это все моя душа подростка, моя подростковая влюбленность в вас и, черт меня побери, моя подростковая неуверенность в себе.