Чтение онлайн

С беспокойством глядела сейчас Лин на жесткое лицо Брука. Солнце зашло, и в сгустившихся сумерках его черты приобрели сероватый оттенок. Он стоял, опустив руки, не решаясь взять протянутый девушкой сверток.

— Энтони, пожалуйста. — Она подошла так близко, что сверток касался мягкой шерсти его голубого мохерового свитера. — Почему ты не берешь его?

Было видно, каких усилий ему стоило наконец поднять руку и взять подарок. Он медленно крутил его в руках, разглядывая со всех сторон. Он водил пальцем по блестящей ленте, по банту, расплющивая его, затем наблюдая, как упругая лента возвращается в первоначальную форму.

Но он не решался развернуть.

— Хочешь, я оставлю тебя ненадолго? — предложила Лин, кивнув в сторону кухни. — Я могу пока приготовить нам что-нибудь поесть.

— Нет. — Он поднял лицо, глаза поблескивали в лунном свете, проникавшем в комнату. — Останься. — Он двинулся к камину, где от огня было светлее, присел на диван, по-прежнему не отрывая глаз от свертка в руках. — Напрасно старик все это затеял. Изабелл сама выбирала подарки Джейн для меня, — сказал Энтони с горечью. — И поверь мне, она особо не тратила свое драгоценное время и деньги на выбор. Скорее всего, это набор носовых платков.

Лин знала, что в нем говорит страх. Он не смел надеяться, что этот сверток содержит что-то более личное, что-то, что могло бы на миг вернуть ему потерянную навсегда дочку. Он боялся испытать горькое разочарование.

Она присела рядом с ним, борясь с желанием обнять и успокоить его. В глубине души Линда верила, что все страхи напрасны. Она каким-то образом чувствовала, что Изабелл не имеет к подарку отношения.

Мысленно Лин одернула себя. Ее предположения еще более суеверны, чем доводы старика! Она пыталась спокойно и хладнокровно анализировать. Оберточная бумага немного коробилась, так завернуть мог только ребенок. Бант, который по цвету не подходил к бумаге, был завязан сбоку, не посередине. Незначительные детали, не дающие оснований для твердой уверенности…

Резко, как будто недовольный собственной нерешительностью, Брук одним движением разорвал оберточную бумагу. Линда затаила дыхание.

Предмет был похож на картинку или фотографию, вставленную в рамку. Блики от огня играли на стекле, не давая разглядеть деталей. Мысли девушки закрутились. Фотография? Чья? Джейн? Изабелл? Энтони? Или всех троих? Она размышляла, сможет ли он спокойно смотреть на их лица…

Брук оцепенел. У него на лице не дрогнул ни один мускул, лицо застыло. Он долго смотрел на предмет в руках, потом молча передал Лин, а сам встал, как будто был больше не в состоянии сидеть на одном месте.

— О! — вырвалось у Лин, когда она увидела подарок Джейн. — О, Тони…

Оказалось, что это не фотография, а рисунок карандашом на листе бумаги, которую используют дети на уроках рисования в школе. В верхнем правом углу было написано: «Джейн Брук: Высшая оценка».

Для шестилетнего ребенка рисунок был довольно хорош. Лин сразу же узнала большую комнату для собраний, соседнюю с кабинетом Брука. Несколько маленьких безликих фигур расположилось вокруг огромного дубового стола. На картинке доминировали два человека, сидевшие во главе стола.

Бросалась в глаза тщательность, с которой были нарисованы два этих человека. Высокий мужчина с черными волосами и аквамариновыми глазами, одетый в черный костюм с голубым галстуком и маленькая девочка с длинными прямыми белокурыми волосами, перехваченными на голове голубой лентой, как у Алисы из сказки Льюиса Кэрролла, в черном бархатном платье с белым воротничком. Отец и дочь улыбались друг другу, как будто больше никого в комнате не было. Рисунок не содержал ни подписей, ни стрелок с указаниями, где кто. Все было понятно без слов. Лин погладила пальцем улыбающееся лицо девочки и почувствовала, как глаза наполнились слезами.

Теперь страхи Брука должны рассеяться. Без сомнения, Джейн любила отца и знала, что он тоже любит ее. Это подтверждали их лица, улыбки, что посылали они друг другу.

Лин подняла глаза, в надежде увидеть выражение лица Энтони. Но он стоял спиной, опершись на камин и глядя в огонь.

— Какой чудесный подарок, — сказала Линда, смахивая слезы, чтобы Брук их не увидел. Может показаться, что она воспринимает его трагедию слишком близко к сердцу. Возможно, он никогда не поймет, как важно для нее его счастье. — Для Джейн тот день был особенным.

— Наверно, — проговорил Тони. — Я очень рад.

Но в его голосе не слышалось радости. Он все еще находился в оцепенении. С тихим возгласом, повинуясь чувству, Линда встала и подошла к нему. Неужели горе никогда не покинет его сердце?

— Что с тобой, Энтони? — Обеими руками она взяла его за руку, заставляя повернуться к себе. — Я понимаю, что потерять дочь — это ужасно, не знаю, с чем это может сравниться… Но прошло уже три года! Неужели даже это, — Лин указала на рисунок, — не принесло тебе в сердце светлый лучик? Почему ты продолжаешь мучить себя?

Брук не поворачивался. Он медленно покачал головой.

— Потому что я виноват, — глухо сказал Томи. — Я виноват в ее смерти.

Виноват? Девушка не сомневалась, что он говорит о своей вине не в буквальном смысле. Она начала вспоминать все, что читала том трагическом происшествии. В густой метели Изабелл вылетела с дороги в кювет. Сильный снегопад быстро занес автомобиль и все следы. К тому времени, когда стало ясно, что они пропали, на их спасение уже не оставалось надежд, спасатели долго не могли найти их. Ужасно.

— Почему? — хрипло выдавила она.

— Потому что ты была права. — Наконец он поднял голову. Ее потрясла застывшая боль в его глазах. — Помнишь, что ты сказала в тот день, когда я уволил тебя? Ты сказала, что, скорее всего, Изабелл сбежала от меня. Ты была права.

Его слова сбили ее с толку. Лин не знала Бруков, не знала ничего о них. Она просто выплеснула собственное отчаяние. Просто она боялась, что бабушка заберет у нее Долли, и она сказала первое, что пришло в голову.