Звездочёт
Шрифт:
Из всех участковый выбрал молодого водителя в солдатской гимнастерке, сказал ему: «Рассказывай!» И тот быстро, толково объяснил, что произошло. Обедая, он видел в окно: трое подвыпивших стояли вот тут, выясняли отношения; было заметно, что двое наседают на одного. Вдруг один из наседавших выхватил нож, замахнулся и… сами видите. Тот, которого ведут, побежал по улице, а который ножом ударил, вскочил в бензовоз и умчал.
Это уж позже Кузьма Николаевич узнал: когда дружок убийцы побежал по улице, навстречу ему из дома Татьяны Ишечкиной вышел совхозный плотник Ларя. Бегущего он хорошо знал, тот был из бригады шабашников, на соседнем объекте работал. Ларя не любил быстроты, соображал туго, но тут за бегущим гнались, а из «кафе» выскакивали все новые и новые люди, и он на редкость быстро сообразил: что-то случилось, этот гусь убегает недаром. И дал ему подножку. Растянувшись, тот быстро вскочил, выхватил из кармана какой-то предмет, и вдруг лезвие – чик! Да и с ножом на Ларю.
Ну, тут уж и Ларя проявил сноровку: выбросил вперед руку, и пальцы его сомкнулись на горле нападающего. Подбежавшие не смогли их разжать, пришлось всей компанией валить и Ларю, заставляя его ослабить хватку.
– Руководи! – крикнул Кузьма Николаевич водителю в гимнастерке. – Из медпункта фельдшера, а этого, – он кивнул в сторону задержанного, – в сельсовет!
Сам впрыгнул в кабину порожнего грузовика. Сколько ни втолковывай шоферам, чтобы не оставляли ключи зажигания и запирали кабины, уходя, не помогает. Может, за все тридцать пять лет службы в милиции ему это сейчас пригодилось, но ведь прежде пригодилось убийце. Тот намного опередил участкового, направляясь в сторону Тищева, даже пыль за ним улеглась. Однако Буграев знал: все равно не уйдет, и скоро состоится их встреча.
Беглец, рассуждал он, водитель неопытный, иначе он в кабину цистерны не запрыгнул бы, когда рядом были другие машины. Далее, он не знает тракта, а тут водителю желательно знать каждый ухаб. И наконец, его вымотает жидкость в цистерне. Когда он бежал к грузовику, слышал, как, вероятно, у водителя бензовоза кто-то спросил: «Бочка-то полная или пустая?» «Почти полная», – ответил тот. Все-таки, значит, неполная.
Ну, а на ухабистой дороге машина, перевозящая жидкость, не может развить высокую скорость. Она съезжает с одного ухаба и попадает на другой, а жидкость в емкости еще только реагирует на первый. В результате машина то почти останавливается сама по себе, то ее неудержимо тащит вперед, то резко бросает с боку на бок и вот-вот стащит в кювет. И чем выше скорость, тем ближе катастрофа. Кузьме Николаевичу говорили: на железной дороге нефтеналивные составы доверяют водить только самым опытным машинистам, способным укрощать то и дело возникающую гидродинамическую нагрузку; у неопытного состав разорвется, словно ржавая цепочка.
Как и предполагал Буграев, он скоро увидел за бензовозом шлейф пыли, затем попал в него и перевел грузовик на левую обочину, благо встречных машин пока не было. Конечно, убийца сразу увидел его в боковом зеркале, потом и разглядел, кто именно сидит за рулем грузовика. Участковый! Взгляд у этого нагайбака вовсе не сверлящий, даже не пристальный, как вроде должен быть у сыщика, у него взгляд немного даже скучающий. Ну, артист! Корешки из бригады, бывавшие в здешних местах раньше, предупреждали: обходи стороной участкового, не суйся ему на глаза! Его завидев, ни один петух с большим гаремом лишний раз не кукарекнет.
Да, от него не уйти, считай, нагнал. А тут прибавишь газу – баранку из рук вырывает. На кой черт он связался с цистерной! Вон съезд к речке виднеется, надо туда…
Он съехал и врезался в тальник, мотор заглох. Бежать глупо, хотя и рощица рядом, в ней не спрячешься. А у преследователя пистолет, возьмет и укокошит. И он вылез из кабины, пряча за спиной нож: авось, выручит. Пожалуй, выручит. Даже наверняка выручит, потому как артист этот идет быстро, по-деловому, но «пушку» не вынимает! Да при себе ли она у него?
Пистолета у Кузьмы Николаевича не было.
Мы из пистолета в тире стреляем; он в подвале райотдела милиции оборудован. Еще на областных соревнованиях. Телевизор цветной, что в доме стоит, мы не покупали, нам его в качестве приза вручили за первое место. И хотя нам скоро шестьдесят, в стрельбе из малокалиберной винтовки все что-то не находится нам равных в регионе…
Он приблизился к бандиту почти вплотную, а тот перестал прятать нож, слегка расслабился и даже усмехнулся.
Усмехнулся про себя и Буграев. Применить, что ли, одну из дедовских «коронок»? Нельзя: ляжет и не встанет. Ладно, в запасе и так кое-что имеется. И сделал обманное, намеренно не резкое движение: надо, чтобы противник отреагировал. У того нервы на взводе, отреагировал сразу. И зашелся в крике, выпустив нож, больше не помышляя о сопротивлении…
За дорогу чего только не вспомнишь.
Сейчас будет обелиск – граница соседнего района, а там уж скоро и Тищево, большое село.
Директор совхоза «Тищевский» был на месте. Не входя в кабинет, Кузьма Николаевич быстро оглядел приемную. Стол секретарши, несколько стульев, тумбочка с графином, в углу на подставке сейф. Борханский, и железячка над дверцей борханская. Чтобы убедиться, нарочно подошел поближе, заговорил с секретаршей, молодой женщиной с большими золотыми серьгами в ушах, как у цыганки.
Директор оказался молодым, высоким мужчиной; он застеснялся, оттого что ему приходилось смотреть на собеседника сверху вниз; улыбаясь, протянул руку, назвался:
– Ващенко.
– Не удивляйтесь, я к вам за помощью, – предупредил Буграев и вкратце пояснил, что ему нужно.
– Садитесь, – горячо и радушно сказал Ващенко, – и сами распоряжайтесь. Надо – значит, надо!
Кузьма Николаевич сел за приставной столик, достал чистую тетрадочку и «шарик».
– Как работает Носков? – спросил.
– Вы знаете, хорошо, – порывисто ответил директор. – Безотказный, скромный, даже какой-то незаметный. В общем, не выпячивается. Только вот беда… – Он умолк и почесал макушку указательным пальцем.
– Какая? – подтолкнул разговор Буграев.
– Утром заявление принес на расчет. Тут на носу жатва, каждый человек дорог… Спрашиваю: что, Юрий, нельзя после уборочной? Нет, отвечает, невеста ждет в Свердловской области. Где-то закончила медицинское училище, кажется, в Перми, и вот, значит, по распределению…
Однако же не всегда он ловок, звездочет наш. Зачем ему Пермь приплетать, если и в Свердловске, и в области свои медучилища есть? Сейчас, можно сказать, при каждой большой больнице либо училище, либо техникум. Об этом Носков не подумал, а Ващенко тоже не знает…
– Нельзя позвать вашего секретаря?
Директор нажал кнопку, в приемной глухо и коротко звякнуло, секретарша вошла и села по приглашению за столик напротив Буграева.
– Я вам сейчас задам один вопрос, а вы, пожалуйста, ответьте на него прямо: да или нет. – Кузьма Николаевич выдержал паузу, а женщина испуганно взглянула на директора. – Вопрос такой: вы случайно не теряли ключ от сейфа?