Чтение онлайн

– Ты сверкаешь, – сообщила ему Солара с широкой улыбкой. 

Вообще-то, как и она. Ее кожа переливалась, будто обсыпанная бриллиантовой пудрой. Доран обхватил лицо Солары и просто разглядывал ее, не веря, что перед ним такая потрясающая девушка. 

– А ты красавица. – Затем невольно глянул на ее родимое пятно и неожиданно ощутил желание обвести его языком. 

– Я не кра… 

Доран заставил ее чуть наклонить голову и лизнул шею. Солоноватая со сладким привкусом. И такая идеальная, что он проделал это еще раз, и еще, пока Солара не запрокинула голову. Дорану хотелось большего. Он проложил дорожку поцелуев от уха Солары до плеча, прямо посреди танцпола, не задумываясь о том, кто может их увидеть. 

Она чуть отстранилась и посмотрела на него из-под отяжелевших век: 

– Здесь как-то жарко. 

– Боже, да. Так жарко, – простонал Доран. 

– Надо выйти на воздух. 

– Воздух – это хорошо. Давай. 

Они выбежали наружу, и десяток ударов сердца спустя Солара уже лежала на холодной траве за амбаром и крепко сжимала ногами бедра устроившегося сверху Дорана, пока он продолжал целовать ее шею. 

У него едва не разрывалось сердце, он не мог перевести дух, но все было неважно. Когда Доран добрался до основания шеи Солары, то оттянул ее воротник и прикусил плоть. От этого одна половина нервных окончаний переместилась в язык, а вторая – в уши, потому что все ниже пояса вдруг онемело. Зато от тихих стонов и вздохов Солары у него просто звезды перед глазами плясали. 

– Доран, – прошептала она. 

Он посмотрел на ее губы и вдруг понял, что ни разу еще их не целовал – хотя неделями об этом фантазировал. Однако когда попытался воплотить мечту в жизнь, то ничего не почувствовал. Ни соприкосновения кожи, ни ласки языков, ни трепета. Словно у дантиста под наркозом. 

Похоже, Солара тоже ощутила невидимый барьер, потому что отвернула лицо и выдохнула: 

– Не получается. Я тебя не чувствую. 

– Я тебя тоже. – Доран перенес вес на один локоть и попытался отдышаться. – Губы онемели. Кожа. Все. 

Солара пихнула его в грудь, и он улегся на траву. Когда оба немного успокоились, то еще долго лежали бок о бок, хихикали или приказывали лунам остановиться. Доран уже хотел сказать, мол, эти грибы лучший анестетик, чем настоящий наркоз, когда его вдруг осенило. 

Он резко сел: 

– Я знаю, что хочу на память. 

– Ну? 

Доран взял Солару за руку и погладил пальцем нежную кожу: 

– Давай сделаем одинаковые татуировки, чтобы никогда, никогда не забыть этот день. 

– Отличная мысль! – восхищенно ахнула она. 

– Правда? Так ты пойдешь со мной? 

– Проснитесь и пойте, чокнутые детишки. 

Кто-то пнул ногу Дорана. Ему не надо было открывать глаза, чтобы понять – солнце уже встало. Оно прожигало мозг прямо сквозь сомкнутые веки. Голова болезненно пульсировала. Доран со стоном перекатился на бок и сжал виски. Руки укололись обо что-то сухое. Он приоткрыл глаза и обнаружил, что лежит на коричневой траве. 

Траве? 

– Выглядишь паршиво, – сообщил голос, очень похожий на Кейна. – Ну хотя бы вы не валяетесь голышом на лужайке Первого пресвитерианского прихода. Такого вам бы не простили. 

– Точно, – прибавила Кассия. – Могу подтвердить. 

– Капитан поручил притащить ваши пьяные задницы на борт – его слова, не мои, – продолжил Кейн. – Мы должны были отправиться час назад. 

Доран рывком сел, хотя половина мышц протестующе взвыла. 

– Мы не пьяные, – просипел он сухим горлом. 

Проклятье, как же хотелось пить. Доран оглянулся и увидел, что Солара лежит у стены амбара и массирует лоб рукой с почему-то перевязанным запястьем. 

При виде бандажа в памяти вдруг всплыли все подробности ночи. И даже не глядя на свою руку, Доран знал – она тоже замотана. И кожа больше не немела. На самом деле она горела огнем. 

– О нет, – простонал он. – Что мы натворили? 

Риторический вопрос. Доран помнил каждое слово, каждый смешок, каждое неловкое обжимание, а главное – перепачканную чернилами иглу, которая позаботилась о том, чтобы они уж точно об этом всем не забыли. Он хотел получить сувенир – вот и получил, в виде четырех старинных пиратских мечей, образующих восьмерку. 

Символ Братства изгоев. 

Ну и как объяснить это тем, кто носит его по праву? 

Солара прижала ладонь к глазам: 

– Пожалуйста, скажи, что все это сон. Что нас не разрисовывал вышедший на пенсию бухгалтер, который месяц ходил на курсы боди-арта. – Затем глянула под край повязки и всхлипнула. – Нет. Не сон. 

– Я бы спросила, что вы делали, но уже и так знаю, – с улыбкой заявила Кассия и нагнулась рассмотреть шею Солары. – Да вы животные! 

Кейн рассмеялся и ткнул подругу локтем: 

– В тихом омуте. 

Доран встретился взглядом с Соларой, затем посмотрел на ее шею и побледнел. Сплошные засосы. Она его убьет, когда увидит себя в зеркало. 

– Прости, – произнес он, но тут вспомнил, как гриб перепаял ему мозг и подарил своего рода слуховой оргазм. Все это казалось настолько нелепым, что Доран невольно рассмеялся. – Не ставил девушкам засосы класса с седьмого, – выдавил он сквозь смех. 

Лицо Солары цветом почти сравнялось с шеей. 

– С тебя визит к специалисту, который сведет татуировку, – заявила она, вставая. – А это, – указала между ними, – больше никогда не повторится. 

Затем умчалась прочь в сопровождении Кассии, которая явно изо всех сил старалась не расхохотаться. 

Доран еще смеялся, но понимал: это ненадолго. Судя по спазмам в животе, вскоре ему предстоит визит к безжалостному фаянсовому богу. 

Кейн сочувственно поморщился и подал ему руку: 

– Я уже такое слышал. В прошлом году, после фестиваля адских ягод. 

– Она меня простит, – заверил Доран, принимая помощь. – Со временем. 

Кейн со смехом вздернул его на ноги: