Чтение онлайн

Даже если понадобится стоять на ногах и сражаться, зная, что довольно щелчка, чтобы сбить тебя с ног.

— Я хочу, чтобы Ганнов выпустили из погребов, — твердо сказал Патрик. — Я обещал им, что с ними обойдутся по чести, если они не нарушат данного мне слова.

— Я таких обещаний никому не давал, и ты не имел на то права, — отрезал отец. — Бринэйр принадлежит мне, и я еще не умер.

В его голосе Патрик услышал звериное отчаяние.

— Некоторые из этих людей воевали на твоей стороне, — заметил он. — Они были нашими союзниками, и негоже теперь обращаться с ними как с отребьем. В эти погреба вот уже столько лет никто не заглядывал, они кишат крысами, и сырость там такая, что сведет в могилу любого здоровяка.

— Эти выродки чуть не убили тебя! — взревел отец. — И ты думаешь, я намерен спустить им с рук такое?

В голосе Грегора звучали странные нотки: на миг Патрику показалось, будто старик действительно переживает за него. Но тот резко отвернулся, и Патрик решил, что ошибся.

— Они искали товарища, — сказал он, — которого, как думали, убил я. Я не могу винить их в том, что случилось.

— Значит, ты слюнтяй, — буркнул отец, уставившись на него, но настоящего жара горечи и презрения Патрик не ощутил, как будто старик машинально повторял давно затверженные слова.

В ответ Патрик устремил на него бестрепетный взгляд и смотрел до тех пор, пока отец не опустил глаз, а тогда тихо, но четко произнес:

— Я хочу, чтобы их выпустили. И не хочу, чтобы Алекса и Элизабет наказывали за то, что они сделали по моей просьбе.

Грегор снова остро взглянул в лицо сыну.

— Так это ты велел им вывести девчонку Ганн за стены замка?

— Она, как и другие Ганны, дала слово, и я предоставил ей некоторую свободу. Алексу и Элизабет было сказано, чтобы взяли ее покататься, если это развлечет ее.

— Развлечет ее? — взорвался отец. — Развлечет ее?

— Да, — невозмутимо ответил Патрик. — После двенадцати лет отлучки я вернулся в свинарник. Марсали за то недолгое время, что провела здесь, сумела добиться чистоты в доме и приемлемой стряпни. Она учит Элизабет вести хозяйство — что следовало начать уже очень давно. И, нравится это тебе или нет, ей удалось снова превратить это место в настоящий дом, и я намерен всячески ей в том способствовать.

Руки отца — узловатые, с распухшими суставами стариковские руки — сжались в кулаки, лицо побагровело, но он ничего не сказал.

— Так что же Ганны? — не отступал Патрик.

Грегор долго смотрел на него, не отвечая. Потом с бессильной злобой — несомненно, оттого, что пришлось пойти на попятный, — выдавил:

— Делай как знаешь. И если снова прольется кровь Сазерлендов, грех будет на тебе.

Патрик настороженно прищурился, но никакого подвоха в словах отца так и не почуял. Как видно, у того просто не было сил спорить, и этот вывод особой радости Патрику не доставил.

— А Алекс и Элизабет? — не отступал он. У отца на скулах заходили желваки.

— Что ты с ними сделал? До сих пор они слушались меня.

— Ничего особенного — просто проявил к ним уважение и любовь… Которых они всю жизнь не могут дождаться от тебя. Ты запугал их до полусмерти.

— Так и полагается.

— Нет, — тихо возразил Патрик, — полагается совсем не так. Ребенку нужна… ребенок имеет право на любовь. Я сам от тебя любви почти не видел, но для них, надеюсь, еще не все потеряно. Дай бог, еще не поздно.

Ему надо было уйти, пока не сказано больше, чем следует. Больше, чем было бы разумно.

И пока он не рухнул наземь.

С этой мыслью Патрик взошел на первую ступень лестницы, ведущей к тяжелой парадной двери замка Бринэйр. Падать без чувств к ногам отца никак не годится, это не упрочит завоеванной им сегодня власти. Хоть бы кровать была поближе…

Каждый шаг давался ему с огромным трудом. Вторая ступенька, третья, только бы не упасть! Выспаться всласть. Плотно поесть. Тогда он вновь будет готов к баталиям с неразумным стариком, но теперь голова кружилась до тошноты, и он не знает даже, сможет ли произнести еще хоть слово, куда там спорить.

Вот наконец последняя ступенька. Патрик облегченно вздохнул. Подпирая дверной косяк плечом, Хирам ждал, не спуская глаз с друга. Патрик шагнул навстречу, решив открыть дверь самостоятельно, навалиться всей тяжестью — и готово, но Хирам, сердито взглянув на него и выругавшись вполголоса, поспешил поддержать его под правый локоть.

Этого оказалось достаточно. С помощью Хирама Патрик переступил порог, еле волоча ноги, прошел через зал и поднялся наверх. Он хотел к Марсали, но дойти до ее комнаты уже не было сил. Хирам помог ему лечь и стащил с него сапоги.

— Выпусти Ганнов, — попросил его Патрик.

— А твой отец?

— Дал согласие, но приказа сам не отдаст, — вздохнул Патрик, закрывая глаза. — Спать они могут в большом зале, вместе с остальными.

Ему на лоб легла большая, мозолистая ладонь.

— Сперва схожу за твоей девушкой, — услышал он. — Ты весь горишь.

— Спорил слишком много, — сонно ответил Патрик. Черт возьми, как же хорошо лежать. — Ганнов освободишь, если только они не откажутся от своего обещания.

— К дьяволу Ганнов, — не унимался Хирам. — Я пошел за Марсали.

— Хирам, ничего со мною не случится, — твердо произнес Патрик, поворачиваясь на правый бок в блаженном предвкушении сна. — Мне бы только отдохнуть. Прошу тебя, выпусти Ганнов, пока отец не раздумал. А потом ты должен встретиться с Руфусом на той прогалине у границы. Мне необходимо знать, когда Синклер готовит следующий набег. Нельзя, чтобы в разбое опять обвинили нас.

Хирам явно колебался.

— Ступай же, — распорядился Патрик еле слышно.

— Слушаю, милорд, — откликнулся тот.