Чтение онлайн

– Джекиру, – повторяет Люк. Он также смотрит в сторону Адама и Грэхэма, и его взгляд словно говорит «Странный тип, верно, парни?». – Извини, приятель, последние полгода я провел в Австралии. Это австралийское слово. Так называют новичка, который только-только начал учиться там, в буше. Вроде как что-то среднее между Джеком и словом «кенгуру».

– Понятно, – говорю я, хотя на самом деле ничего не понимаю. Наверное, все это он выдумал. Очевидно, Грэхэму и Адаму тоже ничего не понятно, судя по тому, как они смотрят на нас. Я заговорщически улыбаюсь им – надеюсь, довольно убедительно.

– Новый агент по продаже рекламы, – продолжает Люк, глядя на Грэхэма и Адама. – Мы говорили по телефону. Я новенький. А вы и есть Учитель?

– Верно. Да. Конечно. Добро пожаловать. Я вижу, вы уже нашли свое рабочее место. Хорошее начало. Сейчас я выпью чашку чая, и мы пойдем к Джеффу…

– Вообще-то я уже у него был, – перебивает Люк. – Он попросил, чтобы меня отвели в отдел кадров. Для присяги, что ли?

И опять этот насмешливый взгляд. Новичок словно ждет, что я с радостью прокомментирую, какое на самом деле дерьмо наш отдел кадров. Я всем видом показываю ему, что мы относимся к подбору персонала очень серьезно, и отдел кадров ни в коем случае не должен служить мишенью для насмешек. Даже на этом этапе видно, что отношение Люка к работе оставляет желать лучшего.

– Хорошо. Да. Ладно, я попью чай после того, как отведу вас в отдел кадров.

– Отлично, – отвечает Люк, в его голосе еще слышна насмешка. – Да, кстати, приятель, – добавляет он, указывая па свой нос, – ты в курсе, что порезался во время бритья?

Именно Люк виноват в том, что в этот день я допускаю самую большую оплошность. Даже в ретроспективе она кажется страшнее, чем забывчивость при бритье.

Если бы он выглядел слегка застенчивым и растерянным, как Адам, или вел себя профессионально и деловито, как Грэхэм, то не выбил бы меня из колеи. С самой первой секунды я понял, что он не годится для моей команды. Например, у него серьга в ухе; обязательно надо будет сделать замечание по этому поводу. Затем, когда я уже собирался отвести парня в отдел кадров, у него зазвенел мобильник, и мне пришлось сказать, что у нас, в журнале «Дерзость», отключают мобильные телефоны, таково правило, а для звонков есть прекрасные городские линии. На это Люк ответил, что видел, как работники другого журнала пользуются своими сотовыми. Я возразил, что другой журнал – это другой журнал, а у нас не принято пользоваться мобильниками, ясно? Рэдли сказал, что ясно, но спросил, можно ли ему какое-то время пользоваться своим, только пока он не даст номер рабочего телефона всем, кому нужно. У него какие-то проблемы с задолженностью по квартплате за старую квартиру, и ему нужно постоянно быть на связи. Я неохотно согласился и, для того, чтобы последнее слово осталось за мной, шутливо поздравил Рэдли с умением вести переговоры: «Мы еще сделаем из тебя настоящего продавца».

А он ответил: «Здорово», все с той же изрядной долей насмешки, а потом нахально осведомился, принимал ли я вчера на грудь.

Я парировал: «Мы в журнале „Дерзость“ вкалываем на совесть и отдыхаем тоже на всю катушку». В этот миг оставшихся человечков из отдела управления стыдом отправили в газовую камеру, а их семьи погибли под пытками.

Все это в какой-то мере объясняет или хотя бы немного оправдывает мое поведение, когда я, примерно через полчаса, наконец иду за чаем, который, как я себя убеждаю, поможет мне успокоиться. На кухне отвратительнейший беспорядок – чайные пакетики брошены в раковину, повсюду грязные ложки, а немытые чашки от хлопьев громоздятся одна на другой. Я раздраженно направляюсь к своему столу и пишу следующее:

БРОСАЙТЕ ГРЕБАНЫЕ ЧАЙНЫЕ ПАКЕТИКИ В МУСОРНОЕ ВЕДРО!

И вешаю листок над раковиной, чтобы все увидели. Мое авторство не вызывает сомнения, потому что чуть позже Джефф Кларк вызывает меня в свой чертов кабинет и непререкаемым тоном требует, чтобы я немедленно снял объявление и перестал беспокоиться по поводу состояния кухни, а обратил внимание на более существенные вещи, например, на рост продаж. Он осведомляется, почему фирма «Л’Ореаль» отозвала свою рекламу, а потом спрашивает, что я думаю о Люке Рэдли. Джеффу кажется, что он весьма перспективный.

Ненавижу Люка Рэдли.

Я возвращаюсь к себе. Адам и Грэхэм смеются над какой-то его шуткой.

– Полностью тебя поддерживаю, приятель, – обращается Люк ко мне. – Когда я пришел, сразу же в глаза бросилось, что кухня в жутком состоянии…

Я сажусь и чувствую, как дрожат руки. Бросаю взгляд на часы, мечтая только о том, чтобы поскорей наступил обеденный перерыв.

Надо прочитать в пабе еще один доклад о продажах.

Это ведь вы были тогда в лифте, да? Может, и я.

Точно вы. Я помню. А вы нет?

Простите, Крис, по именно тот случай не помню.

Вы даже не помните мой особый пахучий презент?

Увы.

Полагаю, теперь вы меня запомните. Конечно.

Это цитата из фильма «Красота по-американски». Место, где жена главного героя подъезжает с любовником к закусочной, обслуживающей автомобилистов. Смешно…

Что смешно?

Этот эпизод в фильме смешной. Понятно.

Примерно за пару недель до сенсационного убийства поп-звезды Феликса Картера рабочий-монтажник торгового оборудования по имени Фил Коутс выпивал с четырьмя приятелями в пабе неподалеку от Тоттнем-Корт-роуд.

Их компания выглядела именно так, как обычно выглядит бригада монтажников, только что закончивших работу. Они словно застыли в кадре на экране телевизора; казалось, сейчас в уголке появится актер с накладной бородкой а-ля антрополог и скажет: «А теперь перед вами рабочие-монтажники с пожелтевшими пальцами, запечатленные в естественной среде обитания. Вначале они будут выпивать. А затем начнут кормиться».

Подобно другим видам, желтопалые монтажники торгового оборудования обладают специфическими особенностями, проявляющимися ярче, когда они сбиваются в стаю. Летом, например, представители этого вида любят перекусывать, расположившись у ремонтируемого магазина. Они сидят рядком на тротуаре, вытянув ноги и потягивая кофе из пластиковых стаканчиков, будто вереница чучел, приготовленных для сожжения в Ночь Гая Фокса. Среди нарядных покупателей и спешащих мимо офисных клерков работяги выглядят неуместно, но это их радует. Они гордятся тем, что напоминают отпечаток грязного пальца на окне дня.

Со своего освещенного солнцем наблюдательного пункта на тротуаре монтажники имеют обыкновение наблюдать, как вселенная проносится мимо, и зрелище нравится им еще больше, если она едва одета, при сиськах, похожих на двух щенят, что борются в мешке, и нисколько не возражает против игривых реплик в свой адрес. Тогда они издают одобрительное ворчание, что-то вроде «фр-р-р» или «гр-р-р». Затем следует комментарий, который в идеале должен достичь хотя бы одной из трех целей:

1. Рассмешить бригаду.

2. Смутить жертву или польстить ей, в зависимости от того, кто она – «легкая добыча» или «заносчивая стерва», а также спровоцировать ее ответную реакцию, опять же чтобы рассмешить товарищей.

3. Привлечь внимание к огромному размеру пениса говорящего.

Таким образом, монтажника в основном заботят отношения с такими же работягами, женщинами и собственным пенисом. В этом отношении рабочие не слишком отличаются от офисных клерков, спешащих мимо – по крайней мере от представителей мужского пола, – которых занимают те же самые вещи и которые, возможно, наблюдают за щенятами в мешке с не меньшим интересом. Только служащие делают это украдкой. Между двумя категориями мужчин не существует никакой разницы; рабочие лишь, образно говоря, поднимают крышку канализационного люка. Правда, способны на это они лишь тогда, когда находятся в обществе себе подобных. По отдельности каждый из них, подобно муравью, относительно безобиден. И так же, как муравьи, они ждут от своего лидера сигналов, определяющих их поведение.