Звезды в кармане
Шрифт:
– Самый дерьмовый рейс в моей жизни… – грустно вздохнул Бинк, – И зачем я не остался на той орбитальной станции?
Похоже, настроение у него окончательно испортилось.
– Лучше уж в бербатийской тюряге отдыхать…
– Ты не прав, друг. Не прав, – Васька хлопнул хоббита по плечу, – Таких впечатлений ни в одной тюрьме не наберешься…
– Ага… С такими придурками я ещё не сидел.
Вот и сочувствуй после этого людям.
Остров медленно дрейфовал по воздуху. Какое-то время мы любовались с балкона пейзажами. Голубая лента реки, изумрудный ковёр лёса. Луга, поля… Скалистая гряда у горизонта…
Красиво, но не загорать же так целый день. А «её высочество» что-то не спешит.
– Васёк, – сказал я, – Пошли искупаемся… В том пруду с лебедями…
Лубенчикова не пришлось уговаривать.
И мы отправились через через искусственный лес. Раз нас не держат под замком – имеем полное право наслаждаться здешними благами.
По дороге распугали местных белок. И Васька окончательно исцелился от комплексов.
– Зайцы! – радостно орал Лубенчиков, – Выходите! Я вас не боюсь!
Хрустнула ветка. Я оглянулся. К счастью, это был не заяц. Всего лишь Бинк тоскливо бредущий позади.
– Эй, волосатый! – махнул рукой Васька, – Радуйся, пока можешь!
Залез на фруктовое дерево и стал швырять вниз какие-то крупные плоды, отдалённо напоминавшие яблоки.
Мы попробовали. Кисловатые, но ничего.
– А они точно съедобные? – спросил Бинк, откусывая «яблоко».
– Наверное. Мы ж их едим.
Волосатик скривился и выплюнул.
– Ну, ты и привередливый, – удивился Лубенчиков.
Потом мы с Васькой залезли в пруд.
Долго выдерживать наше соседство «лебеди» не смогли.
Подумаешь, утки-переростки! Нам и без них – весело! Хорошо, что искуственный водоём был изрядной глубины и ширины. Иначе, мы бы точно его расплескали.
Два белых пса выскочили на шум. Замерли, настороженно рассматривая «спятивших» чужаков. А спустя минуту, радостно тявкая, оба уже носились вдоль берега.
– Эй, шарики! Тузики! Тьфу-ты… Гарргавы! Айда к нам! – обрадовался Васька.
Но тут идиллия нарушилась. Белые псы замерли и вытянулись по стойке «смирно».
Из-за кустов возникли Илга и чёрный ньюфаундленд.
– А вы, я вижу, не скучаете?
Сейчас она была в длинном серебристом платье. Довольно закрытом. Правда, сбоку имелась броская для мужского глаза деталь – волнующе-высокий разрез.
– Долго же ты переодевалась, – хмыкнул Васька, нагло изучая её фигуру. Никакого уважения к этикету.
Черный ньюфаундленд в золотом ошейнике посмотрел красноречиво-укоризненно.
Илга улыбнулась. В аккуратно-собранных волосах сверкнула то ли заколка, то ли маленькая бриллиантовая корона:
– Есть хотите?
– А когда это мы не хотели?! – удивился Лубенчиков и торопливо полез из пруда. Даже ряску и водоросли толком не смыл.
А я всё стоял, не сводя глаз с «Её Высочества».
Странно. Я конечно, понимал, что уж теперь у меня не осталось малейшей надежды. Но вопреки всякой логике, таращился на Илгу, как завороженный.
– Эй, тормоз! – окликнул меня Васька, – Кое-кто собрался нас покормить. Не так часто это бывает – лучше, не упускать шанса!
Глава 9
Белый пёс притащил махровые полотенца. Мы вытерлись и натянули чистую одежду, тоже предоставленную хозяйкой – короткие штаны из плотной тёмной ткани и просторные светлые рубахи с завязками у воротников.
Лишь Бинк переодеваться не захотел.
Накрытый стол ждал посреди лужайки. Разнообразные блюда из рыбы и мяса, загадочные фрукты и ягоды… Десять сортов напитков. Правда, большинство из них оказались соками.
– Сплошные витамины, – скривился Лубенчиков, перепробовав из каждой бутыли.
В остальном, трапеза была неторопливой и обстоятельной. Чёрный ньюфаундленд тоже в ней участвовал. Сидеть за столом даже говорящему псу – не очень комфортно. Поэтому он расположился на траве, а Илга лично накладывала ему в серебряные тарелки.
Васька аккуратно обгрыз косточку и тоже кинул ньюфаундленду:
– Держи, Шарик!
Бинк испуганно закрыл глаза.
Обошлось. Ньюфаундленд сделал вид, что не заметил васькиной щедрости. А Илга мягко поправила:
– Его зовут Тагг. Он – премьер-министр.
Я двинул Лубенчикова локтем в бок. А Васька, как ни в чём ни бывало, напомнил:
– Кажется, ты собиралась рассказать что-то интересное?
Бинк тяжело вздохнул. Судя по его физиономии, он уже настроился на самую мрачную развязку.
Илга вытерла рот салфеткой. Посмотрела в небо. Солнце клонилось к закату. В воздухе плыли лёгкие ароматы цветов.
– Мы ждём! – поторопил Васька, откусывая изрядный шмат ветчины.
Илга прищурилась и глянула на Лубенчикова точь-в-точь, как зоолог на редкий экземпляр фауны. Откинулась в кресле:
– Вы хотите улететь с нашей планеты?
– Мы хотим вернуться домой, – за всех ответил я.
– А здесь вам нравится?
– Конечно, – сказал Васька. И сделал большой глоток фиолетового мало-градусного напитка.
Бинк заёрзал, будто собирался возразить. Но промолчал.
– Надеюсь, мы не лишены выбора? – уточнил я.
– Разумеется. У вас – два пути. Остаться здесь. Или покинуть планету. Хоть завтра.
Волосатик дёрнулся. И наконец-то озвучил сомнения:
– Мы можем это сделать… без всяких условий?