Зять для мамы
Шрифт:
Пришел Валера в никогда не застегивающейся курт–ке и врубил записи Цоя.
– Ты что, обалдел?! С утра мозги нам компостировать, – дружно накинулись на него девчонки, собиравшиеся за утренним кофе поворковать о прошедшем вечере.
– Валера, а скажи, пожалуйста, кто это делал? – решила наконец Марина найти автора работ, которые ей понравились безоговорочно.
– Так Ванька вчера оставался вечером…
– А где он сам?
Впервые пунктуального Ванечки не было за компьютером, со всех сторон обложенным полками с лазерными дисками.
В эту минуту Лиза уже принимала первые звонки.
– Да, здравствуйте. – Она вдруг стала махать свободной рукой, прося поменьше «тарахтеть» присутствующую публику. – Очень жаль. Пусть поправляется. Передайте ему, чтобы не волновался. – И положила трубку телефона двумя руками: – Вот, – многозначительно посмотрела на всех Лиза. – Догадайтесь, кто звонил.
– Президент Путин?
– Жена Ванечки!
– Как, Ванечка женат? – И все женское население офиса с удивленными лицами повернулось к Валере.
– Вот уж никогда не подумала бы…
– Да он и кольцо не носит…
– Так, гражданка Лизавета. – Марину интересовала деловая сторона. – Что сказала жена?
– Сказала, что у Ванечки низкое давление, что он не может встать, что вызвали доктора.
– Правильно, он же вчера тут рухнул, – одобрил вызов доктора Валера.
– Кто рухнул, куда? – удивилась Марина.
– Да Ванечка. Стоял со мной, разговаривал, потом побледнел совсем и рухнул. Мы даже испугались.
– А почему вы мне ничего не сказали? – опять удивилась Марина.
– Да потом он же нормальный был! Да, Валера? – искала у него поддержки Лиза и сказала строго: – Валера, давай колись. Что там происходит с твоим другом Ванечкой? Почему ты нам про жену ничего не сказал?
– А вы не спрашивали! Жена у него работает в солидной фирме пресс-секретарем. Очень красивая. Ее родителям он не нравится по всем параметрам. Зарабатывает мало и внешностью не вышел. Живут отдельно, снимают квартиру. Ванька сильно переживал, что у него в студии ничего не получается.
– Кто так сказал?
– Марина Петровна, он же не дурак. И не без глаз. Вас лицо выдает – во-первых. Во-вторых, я за него переделывал или вы. Он не привык быть слабаком.
– Он не слабак. У него просто другой стиль.
– Ну вот, он и сидел и здесь, и дома до одури и работал, чтобы получалось. Ему кто-то посоветовал живописью заняться – что для творчества полезно. Вот, наверное, перестарался.
– Валера, у тебя его телефон есть? Давай набери мне. – И Марина взяла из рук сотрудника трубку. – Иван? Добрый день, коллега, – приветствовала она слабый голос на другом конце провода. Потом не выдержала официального тона и продолжала: – Ванечка, я тебя поздравляю. У тебя прекрасная работа получилась. И это твой, только твой, присущий тебе стиль. Прими мои поздравления.
«А в ответ – тишина», как у Высоцкого.
– Ванечка, ты меня слышишь? – решила уточнить Марина.
– Да.
– Ну все, дорогой, мы тебя ждем. Выздоравливай.
«Слава тебе Господи, – отлегло у Марины от сердца, – что не выгнала парня раньше времени!»
– Так что у меня написано на лице, Валера?
– Что работать надо.
– Вот и правильно, и работайте, граждане, работайте. У нас презентация на носу.
Письмо от Ипполита пришло через три недели.
Мама Марина, вы не виноваты в том, что у меня такие ненормальные родственники. На концерт не поеду. Будем разбираться, когда вернусь.
Пол.
Да уж, многословием зять никогда не отличался, а уж сейчас тем более. Она даже обрадовалась, что ей не придется обивать пороги военных чиновников, так как в студии была горячая пора.
…По пятницам она всегда сама закрывала офис: специально задерживалась, чтобы подвести итоги за неделю. Вот и на этот раз, посидев в тишине часа полтора, она позвонила на пульт военизированной охраны, сказала, что включила сигнализацию, и вышла на улицу.
…Прямо напротив дверей офиса, опершись спиной, вернее, пятой точкой, на дверцу черного джипа, в двух шагах от Марины стоял Викторов: темные джинсы, короткая черная куртка, тяжелые ботинки. Увидев, что она пришла от его присутствия в замешательство, удовлетворенно хмыкнул, протянул руку внутрь машины, до–стал цветы, вложил букет ей в руки, слегка сжав их своими ладонями.
– Кажется, я отдал дань всем условностям. – Он посмотрел на нее своими разбойничьими глазами. – Вы ведь занимаетесь интерьером загородных домов? Поехали. Может, что-нибудь подскажете?
Он был уверен, что отказа не услышит, и это ее взбесило.
– А это ничего, что я после работы и могу устать? – воинственно спросила она.
– А пока едем, вы и отдохнете. – Он по-прежнему был уверен в своем мужском обаянии.
– Вообще-то у меня тут машина стоит, своя.
Викторов усмехнулся:
– Я не понимаю, у вас в чем проблема: машина не застрахована, или вы и правда устали?
«Я тоже, Марина, тебя не понимаю, – присоединилась к разговору та, что иногда носила джинсы. – Ты что, не можешь внятно его послать на три буквы?» «Не могу, – ответила та, что познакомилась с ним на вечере в клубе, – он меня завораживает».
– Послушайте… э…
– Только не делайте вид, что забыли, как меня зовут… – снова усмехнулся он.
– Нет, я помню – Виктор Романов, нет, наоборот: Роман Викторов. Я просто не могу выбрать форму…
– Как меня послать?
Караул! Он читал ее мысли. «Ну, моя дорогая, если тебе двадцатилетний Валера сказал, что у тебя все на лице написано, а что стоит тебя просчитать такому мужику, как этот», – сказала ей джинсовая Марина.
– Нет, компромисса. Что, если посещение загородного дома мы перенесем на завтра? Я правда устала.