...И появился ты (др. перевод)
Шрифт:
Нужно пойти к Пенелопе. Его пьяная выходка напугала ее. Поднимаясь по ступенькам, Алекс поклялся, что отныне он будет само терпение. Изо всех сил будет стараться угодить ей. Впереди у них долгая счастливая жизнь – череда спокойных, однообразных дней. Он слабо улыбнулся. Каждому ясно: брак с Пенелопой – то, что нужно.
Подойдя к двери, он услышал душераздирающий плач и голос, полный страсти. На мгновение он подумал: Лили! Нет, голос выше и интонации мягче.
– Я люблю его, мама! – рыдала Пенелопа. – Я всегда буду его любить! Если бы я была такой же смелой, как Лили! Никто бы меня не остановил!
– Успокойся, успокойся, – уговаривала миссис Лоусон. – Не надо так говорить. Будь же разумной, милочка. Лорд Рэйфорд обеспечит тебя и твою семью на всю жизнь. Папа и мама лучше знают, что для тебя хорошо. И лорд Рэйфорд тоже.
Сквозь рыдания Пенелопа выдохнула:
– Это неправда!
– Я была права, – продолжала миссис Лоусон. – Это все твоя сестра. Я очень люблю Лили, ты знаешь, но она не успокоится до тех пор, пока не испортит всем жизнь. Мы должны принести лорду Рэйфорду извинения. До чего Лили довела этого спокойного воспитанного джентльмена! Нельзя было позволять ей жить здесь!
– Она была права, – плакала Пенелопа. – Она знала, как мы с Закери любим друг друга. Боже, почему я такая трусиха!
Алекс повернулся и пошел прочь. Он язвительно посмеивался. Хорошо было бы свалить все на Лили, но это неправда. Он один во всем виноват. Он с его ослабевшим самоконтролем, с его жаждой иметь то, что он не может иметь.
Всю дорогу в Лондон Генри без устали рассказывал обо всех случаях, когда Алекс проявлял доброту и великодушие. Лили слушала – у нее не было выбора. Она проявила чудеса терпения. Генри рассказал, как он влез на дерево и не мог спуститься и Алекс спас его, как он учил его плавать, считать, как они играли в солдатики…
– Генри, – не вытерпела наконец Лили, – ты, кажется, пытаешься меня убедить, что твой брат на самом деле не бессердечное чудовище!
– Точно. – На Генри произвела большое впечатление проницательность Лили. – Конечно, иногда на него находит. Но в принципе он мировой парень. Не сойти мне с этого места!
Лили не сдержала улыбки.
– Хороший мой. Совершенно неважно, как я отношусь к твоему брату.
– Но если бы вы хорошо знали Алекса, он бы вам понравился. Еще как.
– У меня нет никакого желания узнавать его еще лучше.
– А я вам рассказывал, как он подарил мне щенка на Рождество? Мне тогда было семь лет…
– Генри, скажи, почему для тебя так важно, чтобы твой брат мне понравился?
Он улыбнулся и опустил глаза.
– Вы ведь хотите помешать свадьбе, так?
Лили была поражена. Как и все взрослые, она ошибалась, недооценивая проницательность ребенка. Генри был очень восприимчивый мальчик. Конечно, он прекрасно разобрался в ситуации.
– Откуда такие мысли? – не сдавалась Лили.
– Вы очень громко ругались. Да и слуги болтали.
– А ты очень бы расстроился, если бы свадьба не состоялась?
Мальчик покачал головой.
– О, Пенелопа – хорошая девушка. Но Алекс ее не любит. Не так, как…
– Каролину. – Каждый раз при имени этой женщины Лили испытывала странное раздражение. Что, черт побери, было в ней такого, что Алекс лишился разума из-за нее? – А ты ее помнишь?
– Да, очень хорошо. Хотя я был совсем маленький.
– А теперь ты достиг солидного возраста двенадцати или сколько там лет…
– Двенадцати. – Он улыбнулся на ее поддразнивание. – А знаете, вы на нее похожи. Только вы красивее. И старше.
– Что ж, – проговорила Лили, – не знаю, расценивать это как комплимент или оскорбление? А какая она была?
– Мне она нравилась. Она была такая… живая. Алекс никогда на нее не злился, как на вас. Он всегда смеялся. А теперь почти не смеется.
– Жаль, – рассеянно пробормотала Лили, вспомнив его очаровательную улыбку, когда они играли в карты.
– А вы выйдете замуж за Дерека Крейвена? – спросил Генри равнодушным тоном, как будто сведения представляли для него чисто академический интерес.
– Бог мой, конечно нет!
– Тогда вы можете выйти за Алекса, после того как избавитесь от Пенелопы.
Лили расхохоталась.
– Избавлюсь! Ты так говоришь, будто я собираюсь убить ее и утопить труп в Темзе! Прежде всего, я вообще не собираюсь замуж. Во-вторых, твой брат мне даже не нравится!
– А я вам не рассказывал, как я боялся темноты и Алекс пришел ко мне в комнату и рассказал…
– Генри! – предостерегающе сказала Лили.
– Ну дайте мне дорассказать этот случай, и все!
Лили со стоном откинулась на сиденье, и рассказ о добродетелях Алекса Рэйфорда продолжился.
Дерек и Уорти склонились над столом красного дерева в большом игровом зале. Они обсуждали готовящийся маскарад. Пока что удалось договориться об одном: зал должны были оформить в виде римского храма. Дерек задумал декорации эпохи расцвета Древнего Рима. К несчастью, они с Уорти по-разному представляли себе, как это должно выглядеть.
– Ну ладно, ладно, – устало сказал наконец Дерек. – Охота тебе – давай устраивай колонны, развешивай серебряные гирлянды. Но уж тогда девками я сам займусь!
– Покрыть их белым гримом, задрапировать и поставить на пьедестал как статуи? – с сомнением сказал Уорти. – И что они будут делать весь вечер?
– Стоять на этих… пьедесталах, черт побери!
– Да они больше десяти минут в таких позах не выстоят!
– А я им за что плачу?
– Мистер Крейвен, – обычно спокойный голос Уорти выдавал отчаяние, – даже если бы ваша идея была в принципе осуществима, каковой она не является, по моему мнению, это выглядело бы мрачно и безвкусно, что совершенно не соответствует традициям клуба Крейвена.