Чтение онлайн

— Вороны упрямей лягушек, — пробурчал Рон, с неприязнью глядя на пернатого мученика. — Силенцио, ты, комок перьев!

— Ква! То есть кря! В смысле, кар! — аргументировал ворон.

— Отлично. Меняемся! — Гермиона схватила ворона и заменила его своей лягушкой. — Силенцио!

Ворон продолжал разевать острый клюв, но из него не выходило ни звука.

— Мисс Грейнджер, просто великолепно! — раздался тоненький писклявый голосок профессора Флитвика откуда-то с уровня локтей. — А вы чем можете похвастаться, мистер Уизли?

Рон ткнул волшебной палочкой свою лягушку, которую до этого лишила голоса Гермиона. Лягушка гневно попыталась квакнуть, но заклинание немоты, наложенное Гермионой, ещё действовало.

— Потрясающе! — профессор Флитвик всплеснул руками в восхищении, разглядывая онемевшую лягушку. — Мистер Уизли, у вас и правда получилось! Вы меня поражаете до глубины души, мистер Уизли! Ещё три-четыре удачно наложенных заклинания, и я начну подозревать, что вы небезнадёжны!

— Спасибо, сэр! — зарделся смутившийся от неожиданной похвалы Рон.

Тут Джеймс сообразил, что преподаватель чароведения стоит в непосредственной близости и по долгу службы будет обязан ответить на вопрос:

— Сэр, простите… Вот я думал… Мы сейчас изучаем заклинание немоты, силенцио. А как с ним справляются японцы? Ведь у них в языке нет звука «л», они вместо него произносят «р». Но когда я делаю небольшую ошибку в мнемонической формуле заклинания, например, произношу «силенсио» вместо «силенцио», заклинание не срабатывает. Как же оно будет работать у японцев, которые просто не смогут произнести слово со звуком «л»? Или они произносят что-то вроде «шизукани»? Нет, скорее, «анжин’», на традиционном китайском, который в странах Дальнего востока служил тем же, чем латынь в Европе.

Профессор Флитвик поперхнулся.

— А как произносят свои заклинания якутские шаманы? У них не было связи с Поднебесной, — мило улыбнулся Бонд. — Магловские лингвисты выделяют якутский язык в отдельную, самостоятельную ветвь тюркской группы языков. Но в якутском языке нет звуков «з», «ж», «ф», «в», «ш»; у них даже открытого «е» нет. Они не смогут произнести «Вингардиум Левиоса». А ведь магические традиции у народов дальнего востока и крайнего севера весьма обширны и сильны, в тамошних условиях люди без помощи магии просто не выжили бы. Какими мнемоническими формулами пользуются якуты, если эти формулы не могут происходить ни из латыни, ни из китайского, ни из арабского?

Профессор Флитвик поперхнулся вторично.

— Вы не подскажете мне книжку по мнемоническим формулам концентрации на иностранных языках? — нанёс финальный удар Бонд. — Ведь если я научусь использовать их, это может дать преимущество в бою. Если я решу использовать заклинание немоты, чтобы помешать моему противнику произносить свои заклинания вслух, то на вызов долгого и многосложного «си-лен-ци-о» потребуется значительно больше времени, чем на быстрое и короткое «ан-жин’»! А какой-нибудь «пайхуай» или «пьяофу» намного короче, чем «Вингардиум левиоса».

Преподаватель чароведения выпучил глаза на слишком умного студента и поперхнулся ещё раз — что было само по себе достижением, ибо на протяжении всей предыдущей фразы он не дышал.

— И уж как весело будет чередовать заклинания с корнем в латыни с заклинаниями с корнем в китайском! Или в японском. Или в якутском. Или в науатль [176] … И пусть противник попробует их отбить!

Бывший чемпион-дуэлянт сузил глаза и потеребил подбородок. Очевидно, сама мысль смешивать языки заклинаний раньше и в голову ему не приходила. Но она, определённо, стоила того, чтобы её рассмотреть.

— Ваш вопрос выходит за рамки материала курса, мистер Поттер, — наконец, нашёлся Филиус Флитвик. — Подойдите ко мне в стандартные часы для консультаций, и я подберу для вас литературу.

Раздался звонок. Профессор Флитвик вернулся к кафедре, потребовал от школьников поупражняться в заклинании немоты в свободное время и распустил класс. На улице шёл дождь, поэтому детям разрешили остаться в помещении, несмотря на потенциальные разрушения, которые могли нанести замку играющие во время перемены школьники.

Троица приятелей взяла чашки с горячим чаем и забралась в пустующий класс на втором этаже. Мимо дверей класса пролетел Пивз, стреляя чернильными пульками в первоклассников, и Бонд отметил про себя, что надо было бы поинтересоваться у своего подручного, как ему удалось избавиться от пристального внимания Дамблдора.

Гермиона уселась на парту, натянув рукава на ладони, и отхлебнула обжигающе горячий чай из фарфоровой чашки, наблюдая за танцем капель на внешней стороне оконного стекла. Рон, ревниво крутящийся рядом с Гермионой, тоже посмотрел за окно и приуныл:

— А у нас вечером ещё тренировка по квиддичу… Под таким-то дождём!

— Матч со Слизерином будет через три недели, — философски пожал плечами суперагент. — Это, если меня не подводит календарь, уже ноябрь. То есть температуры от шести до десяти градусов Цельсия, облачность, ветер со скоростью пятнадцать футов в секунду и дождик с вероятностью два к одному.

— Ставлю сикль, — машинально отреагировал на информацию о шансах Рон.

— Уймись, — посоветовала ему Гермиона, не отрывая взгляда от окна.

— В смысле, матч со Слизерином будет как минимум в таких же условиях, если не хуже, — продолжил Джеймс. — Так что тренировка под дождём оправдана. Хотя этот факт, конечно, не делает полёты на метле под мерзким всепроникающим потоком холодной и отвратительно мокрой воды более приятным. Особенно для того, кто так и не научился летать.

— А ты так и не научился летать?! — у Рона отвисла челюсть.

Джеймс Бонд повторил философский трюк с плечами.

— Ну, как максимум, проиграем, — ответил он. — Гриффиндор не выигрывал кубок школы с 1986 по 1994 года. И что? Никто ведь не умер. Я бы сказал, наоборот, наиболее зловещие события в школе начинались именно тогда, когда Гриффиндор был близок к победе в квиддичном турнире.