Чтение онлайн

Отца Д. Неру судили уже 7 декабря, обвинив его в принадлежности к запрещенной организации волонтеров, и приговорили к шести месяцам тюрьмы и штрафу в 500 рупий. После вынесения приговора его перевезли в тюрьму Лакхнау, где он встретился с сыном. Как и отец, Д. Неру отказался от услуг адвоката и никак не участвовал в суде над собой. Он молча выслушал приговор — шесть месяцев тюрьмы и штраф в 1000 рупий (или вместо штрафа еще один месяц тюрьмы) "за распространение извещений о хартале" (забастовке). Заключение не пугало Д. Неру. Еще перед арестом он написал своим соратникам письмо:

Тюрьма Лакхнау размещалась в нескольких огромных бараках, окруженных высокой кирпичной стеной. Д. Неру, его двоюродных братьев и отца разместили в бараке площадью чуть больше 20 квадратных метров. Режим заключения для узников сначала был установлен довольно мягкий: они могли общаться друг с другом, получать газеты и писать письма, разрешались им и свидания с родственниками. Таким образом, Д. Неру имел полную информацию о том, что совершается за тюремными стенами, и в своих посланиях он советовал конгрессистам Аллахабада, оставшимся на свободе, не ослаблять деятельности местного комитета по проведению кампании несотрудничества. Впоследствии строгости стали усиливаться, и политические заключенные были лишены газет.

В отместку за враждебный прием, оказанный принцу Уэльскому, правительство прибегло к массовым арестам, но тысячи индийцев сами пошли в полицейские участки и стали требовать, чтобы их арестовали. Многие из них чуть ли не силой проникали в места заключения. Вскоре тюрьмы оказались переполненными, и правительство не знало, что предпринять, так как число желающих попасть в тюрьмы не уменьшалось.

Д. Неру торжествовал: значит, не напрасной оказалась та кропотливая работа, которую изо дня в день вел он со своими единомышленниками. Но 22 февраля 1922 года кто-то из товарищей получил ошеломляющую новость: Махатма Ганди по всей стране приостановил кампанию несотрудничества. Многие не поверили, предположив, что подобные слухи распускают англичане. Однако на следующее утро из газет заключенные узнали: сатьяграха действительно прекращена по настоянию Махатмы Ганди. Поводом для ее прекращения стали события в деревне Чаури-Чаура, происшедшие 4 февраля. При разгоне народного выступления полицейские применили оружие, разгневанные индейцы ответили тем же, что противоречило принципам ненасильственного сопротивления.

"Мы негодовали, узнав о прекращении борьбы в тот самый момент, когда мы, казалось, укрепили наши позиции и успешно продвигались на всех фронтах", — вспоминал впоследствии Д. Неру. 3 марта 1922 года его неожиданно освободили. Он пробыл в тюрьме 87 дней — менее половины назначенного ему срока. Оказалось, что какой-то чиновник, занимавшийся судебным надзором, не обнаружил в его деле состава преступления и опротестовал приговор. К этому времени движение несотрудничества пошло на убыль, и успокоившиеся власти решили выпустить часть заключенных из переполненных тюрем.

Д. Неру вышел на свободу без особой радости — ведь в тюрьме еще оставались отец, страдавший частыми приступами астмы, и товарищи. 11 мая он поехал в Лакхнау, чтобы навестить отца, но вернулся оттуда в сопровождении нескольких полицейских, доставивших его в тюрьму Аллахабада. На этот раз Д. Неру обвинили в "преступном запугивании" торговцев тканями и "подстрекательстве к мятежу". В дальнейшем деятельность Д. Неру еще несколько раз прерывалась тюремными заключениями, и в общей сложности лидер индийского национально-освободительного движения провел в тюрьмах около 10 лет.

Настоящее имя Януша Корчака, сына известного варшавского адвоката, — Генрик Гольдшмит. Детство мальчика проходило в обстановке изысканной роскоши, но уже с ранних лет он тревожился мыслями о том, "что делать, чтобы не было оборванных детей, голодных и грязных, с которыми нельзя играть во дворе". Эти мысли укреплялись и в школе, но вскоре тяжелая болезнь отца сделала Генрика единственным кормильцем семьи. Он стал добывать средства к существованию репетиторством, полюбил своих учеников и увлекся педагогической деятельностью.

В 1897 году Генрик поступил на медицинский факультет Варшавского университета и сознательно выбрал специальность педиатра. В студенческие годы началась и его общественная и литературная деятельность, одновременно он вел большую просветительскую работу среди молодежи. По доносу юношу бросили в тюрьму; выйдя из нее, Генрик закончил университет и стал работать в одной из больниц Варшавы.

Когда началась Русско-японская война, он был мобилизован в армию, где стал для солдат "своим доктором" и ютился вместе с ними в тесной теплушке, отказавшись от офицерского вагона. Во время начавшейся в 1905 году революции в России Генрик без колебаний встал на сторону восставших дальневосточных железнодорожников.

Как помочь множеству сирот и бездомных детей, "которые неизвестно на что живут, с кем дружат и как растут"? Эти вопросы в 1910 году привели Генрика в детские колонии, где он бесплатно работал воспитателем. В октябре 1911 года он становится руководителем Детского дома для еврейских сирот, располагавшегося на Крохмальской улице в Варшаве. Дом был не только местом постоянного обитания Г. Гольдшмита, он стал главным делом его жизни, так как с этого времени он навсегда отдается педагогической деятельности. В комнатке над чердаком, из окна которой виднелась крона старого каштана, он отдыхает, спит, пишет свои повести и статьи… Отсюда в августе 1914 года его вновь призвали в армию, и до ноября 1918 года будущий Януш Корчак находился на фронтах Первой мировой войны. В эти годы в украинском полевом госпитале он написал свой лучший педагогический труд "Как любить детей".

В 1919 году Януш Корчак вернулся в Дом сирот, одновременно руководил "Нашим домом" — приютом для детей политзаключенных и вынужденных эмигрантов, а также читал лекции в Институте специальной педагогики и был судебным экспертом по делам малолетних преступников. Почти в то же самое время он создает в Варшаве еще один приют — для младенцев-подкидышей. Януш Корчак много ездил по стране, способствуя открытию новых школ, приютов и детских оздоровительных лагерей, так как считал, что детские учреждения должны быть настоящим домом, где дети будут чувствовать себя самими собой — и не временными жильцами, а подлинными его хозяевами. В Доме сирот на 100 детей приходилось всего лишь семь взрослых, и дети сами выполняли всю работу: содержали свой Дом в чистоте, трудились на кухне, в столовой, спальнях, швейной, переплетной и столярной мастерских…

А еще Януш Корчак написал замечательную повесть о короле-ребенке Матиуше I, мечтавшем реформировать мир детства и трагически столкнувшемся со злыми силами. Фантастическую мечту короля-бунтаря с чистым мальчишеским сердцем, который захотел в своем королевстве провозгласить и утвердить законы справедливости, "Старый доктор" (Я. Корчака называли еще и так) постарался претворить в жизнь в стенах Дома сирот. Здесь, наряду с педагогическим советом, действовали совет детского самоуправления (нечто вроде детского правительства), разного рода комиссии, издавалась газета, был избран и время от времени собирался на свои заседания товарищеский суд, несколько раз в год заседал сейм. Было у воспитанников Дома сирот и свое знамя, которое тоже пришло из сказки о короле Матиуше.