Чтение онлайн

Такая критика является крайне важной и в основе своей правильной. Но опять же не предлагается никакого проекта нужного и объективно возможного мегарегиона с позиции России.

В работах российских политологов и востоковедов есть очень тонкое и важное обозначение новых региональных реалий - но и они, к сожалению, вне и помимо нас, нашей позиции и нашего исторического бытия.

Так, Л.Б. Кудинов справедливо отмечает, что “формируется второе промышленное пространство планеты - Новый Восток”.31 Чрезвычайно значимо и перспективно выделение нового образовавшегося извне и представшего перед нами региона - Большого Востока - доктором исторических наук, политологом Сергеем Геннадьевичем Лузяниным: “Большой Восток для России сегодня - это 44 государства и государственных образований в Азиатско-Тихоокеанском регионе, на Ближнем и Среднем Востоке, в Южной и Центральной Азии, связанных с ней различными отношениями…”.32

Но это всё является, в лучшем случае, обозначением неких возможных “устремлений” России, но не проектирование, не “изобретение” новых регионов. И это в ситуации, когда даже хорошо теперь известные и привычные нам регионы были - та же Европа, объединённая Европа, или Евразия - “изобретены” совсем недавно, в прошлом XX веке.

От констатаций пора переходить к проектированию и региональной переорганизации Дальнего Востока. Пора ставить в качестве практической задачи государства образование нового “искусственного” региона.

Главной особенностью нового региона должно стать то, что он изначально планируется в качестве лидирующего и интегрирует на своих собственных российских основаниях усилия и капитал дальневосточных ближних (Япония, Китая, Корея) и дальних “западных” (США, ЕС), “южных” (Малайзия, Индонезия и другие страны Нусантары) и “восточных” соседей (Латинская Америка).

Данный регион или район условно можно назвать, чтобы обозначить его географическую основу и определить преемственность с Приамурьем и традиционным неофициальным названием территории - Амурский край,33 Амурским.

Опора нового региона на великую реку Амур имеет очевидный смысл.34 Наш Амур должен стать вторым русским Нилом35 новой тихоокеанской цивилизации, организуя собой Амурскую область, Хабаровский край и Сахалин (посредством моста или тоннеля через Татарский пролив) и Северный Китай (привлекая через него государственные средства КНР и частные капиталы с китайского “Юга”) в единый Амурский трансрегиональный плацдарм мирового развития.

Данный район должен получить особый статус и перейти в прямое президентское управление. Отсюда полное название могло бы быть - Амурский особый район. Особость требуется для обеспечения реалистичности решений и действий по организации Амурского района, что невозможно без изначального определения абсолютно высокого его статуса.

Точно определяет требуемый статус такого района в своих блестящих ноябрьских тезисах “Восточный проект в стратегии будущего” председатель Совета Союза нефтегазопромышленников России, министр топлива и энергетики Российской Федерации в 1993-96 гг. Юрий Шафраник:

“6. Ни одна компания в мире не сможет поднять Восточный проект самостоятельно, в одиночку - не те масштабы. Сделать это можно только при участии и под эгидой государства. Государство через специально созданную для этого администрацию (агентство, корпорацию, какой-то другой орган) должно взять на себя руководство реализацией всей совокупности работ на Востоке страны. В истории Советского Союза есть поучительный пример такого управленческого решения - создание в 30-х годах прошлого века администрации Северного морского пути. Есть аналогичные примеры управления огромными территориально-производственными комплексами и в истории западных стран - Соединенных Штатов, Канады, которые в данном случае перенимали сделанное в России.36

7. Во главе специально созданной государственной структуры (Администрации Восточного проекта) должна встать личность, отвечающая уровню исторической задачи и требованиям времени. Именно так было при А.Н.Косыгине, во времена Западносибирской эпопеи. Органу управления Восточным проектом должны быть переданы определенные государственные функции, он должен располагать соответствующим бюджетным финансированием (отдельная строка в бюджете). Замыкаться этот координирующий орган должен на Президента России. Никакие министерства, ведомства, регионы ни порознь, ни вместе поставить и решить эту крупнейшую государственную задачу не в состоянии”.37

Лидерство Амурского региона может быть обеспечено только в одном случае: если мы сделаем его форпостом новой цивилизации и центром мирового развития - тем пульсирующим фундаментальными научными открытиями и инновациями местом, которое в терминологии первых евразийцев (1920-х годов) выступит месторазвитием.

Амурский особый район, как минимум, должен положить начало “Русской Калифорнии” - самому престижному месту проживания в России.

Возможна ли Русская Калифорния?

Итак, необходим своего рода “План Маршалла” для российского Востока, но, разумеется, по инициативе и на основе условий прочной российской государственности. Этот план должен сконцентрировать гигантские государственные, частные и зарубежные инвестиционные ресурсы.

Содержание плана является простым: создать на Тихоокеанском побережье на базе Хабаровского края, Амурской и Сахалинской областей особый район мирового развития - форпост опережающего развития всех базовых инфраструктур, “подтянутый” и “привязанный” ко всему телу России, прежде всего, через трансконтинентальную транспортную систему из ряда трансевразийских магистралей по всему Северо-Востоку России38 с опорой на Северный морской путь (СМП).

Это станет последней предпосылкой, которая наряду с другими описанными выше объективными предпосылками позволит “прочертить” и начать реализацию “Восточного вектора” российской политики.

Это выступит и основой плана восстановления и развития России в целом через опережающее развитие Дальнего Востока.

Подобный проект вполне можно было бы условно, неформально назвать “Русская Калифорния”, поскольку в ходе его реализации придется во многом повторить подвиг всех первопроходцев - испанцев, русских и американцев - мужественно заселявших, к примеру, не столь гостеприимное как сегодня тихоокеанское побережье Северной Америки в 18-19 вв.

С другой стороны, в ходе русского освоения Дальнего Востока аналогии с той - заокеанской - Калифорнией с самого начала выглядят само собой разумеющимися.

Во-первых, к началу 19-го века на Аляске и в Калифорнии чрезвычайно активно - гораздо активнее, чем американцы, к примеру - действовала Русско-американская компания и для “восточных” русских тихоокеанская Америка являлась абсолютно своей территорией.

Во-вторых, с начала систематического нового освоения Дальнего Востока с 1854 года, с одной стороны, ещё не была продана Аляска и входила в состав Амурского края, а, с другой стороны, большая часть необходимых для жизни товаров поступала на наше Тихоокеанское побережье и в Приамурье из Северо-Американских Штатов.