Чтение онлайн

* * *

Полиция работала на саму себя, то есть, разбойничала. Ершов за двенадцать лет жизни в США пропитался духом гнилого американского гуманизма. Впрочем, сельский батюшка вбил жесткие принципы христианской морали и в твердые головы Двух Иванов, и в быстрый, живой мозг рыжего Петьки. Это не позволило им принять рациональное решение: зарезать девять никчемных людишек.

Ершов зря надеялся, что ушиб головы - надежное лекарство от хорошей памяти. Шеф полиции смог протянуть ниточку от богатого янки через троицу "бандитов-поляков" до большой компании русских мужиков. Найти каботажник, на котором они приплыли, не составило для полиции труда. Выводы, правда, шеф полиции сделал неверные, он подумал, что русские, плохо владея английским языком, наняли янки для сбыта золота. Последние пять лет старатели неплохо разбогатели на реках Стьюарт и Фортимайл. Две тысячи долларов, намытых русскими, смотрелись на их фоне бедновато.

* * *

Дорога "Нортерн Пасифик" мало того, что делала огромный крюк на юг, огибая самую крупную индийскую резервацию, её поезда до сих пор грабили янки, наряженные индейцами. Ершов был неприятно этим удивлен в весенней поездке в Сиэтл, когда только дружный огонь русских заставил огромную банду в две сотни "индейцев" отступить. К тому же маниакальная подозрительность Николая требовала увести след от места обмена золота в другую страну, в Канаду. Прокоп Лукич сытый до ушей американским гостеприимством был не против того, чтобы покупать черноземы в малонаселенных западных провинциях Канады. Калгари еще не был городом, он насчитывал меньше семисот жителей, и именно там предложил поселиться своим землякам Ершов.

Спальный вагон в поезде до Ванкувера был крайне некомфортным. Лежачие места в два этажа, отделенные от прохода занавесками, раздражали Николая больше, чем жесткие топчаны в том поезде "Нортерн Пасифик", в котором весной он путешествовал в Сиэтл.

Свою ностальгическую оценку топчанов Ершов переосмыслил уже на следующий день, замерзая в холодном вагоне поезда, следующего в Калгари. Это только в детстве он не чувствовал дискомфорта, расхаживая по квартире зимой в байковой рубашке при десяти градусах "тепла".

– Нужно было дождаться экспресса и поехать в пульмановском вагоне, - ворчал Николай, размахивая руками и ногами.

– Чуток, совсем чуток прохладно, - только из вежливости согласился Прокоп Лукич, с наслаждением попыхивая трубкой.

– Ты, Николай Николаевич, сам предложил нам свою помощь с купчей на землицу, - удивился рыжий Петька.

– Кроме тебя, Петя, английский язык никто не знает, да и ты теряешься, когда кто-то быстро и невнятно говорит. Учил тебя, учил, столько времени потерял. Ладно. Найду вам адвоката и сразу уеду, - продолжал ворчать Ершов.

– А плотина?
– пустил пару особо красивых колец дыма Прокоп Лукич.

– Что плотина?
– будто не понимая, удивился Ершов.

– Ты задумал плотину на "Белой Лошади" строить.

– Не строить. Нет. Взять разрешение на строительство электростанции. На самом деле, нужно огородить волок, по которому можно обойти порог, и взрывом обрушить туда кусок скалы. Если даже староверы опасаются иной раз свои лодки через порог проводить, то плоты и лодки, построенные наспех, там никогда не пройдут.

– У старателей - объединение! Они быстро на нас управу найдут.

– Расчистят волок??? Потребуют с меня компенсацию? Поймают и растерзают!!!
– заржал Ершов, - Шиш им с маслом! У меня прекрасные отношения с Сэмом Стилом, который командует Северо-западной конной полицией. Я обещал ему построить на вершинах перевалов дома для канадских постов и снабжать их всем необходимым. Он рад возможности остановить проникновение бандитов, и уменьшить ввоз ручного стрелкового оружия. Мы уже договорились, что его люди будут пускать в Канаду только тех, кто несет с собой годовой запас припасов. Это шестьдесят пудов веса!!!

– Зачем нам эта плотина? В Доусоне нам принадлежит большинство золотоносных участков, - встрял со своим мнением Петька.

– Понабегут злые америкашки с глазами завидущими, с руками загребущими, нас за белых людей не считающие, и будем мы больше отстреливаться, чем работать, - остановил Петьку Прокоп Лукич.

– Лукич! Сколько тебя просить? Называй их "янки".

– Лады, - привычно согласился хитрый крестьянин.

* * *

Три дня, отведенные Ершовым для хождения по чиновникам, плавно превратились в десять. Единственный адвокат в городе, нанятый для составления договоров и сидения в коридорах учреждений, неожиданно оказался англичанином, в отличии от большинства своих южных коллег. Ершов, таскавший везде за собой рыжего Петьку, высказал ему свое недоумение этим фактом. За совместным обедом Петька решил попрактиковаться в английском языке.

– Мистер Джо, а почему ты не еврей?
– ошарашил он своей непосредственностью адвоката.

Бедняга зашелся от смеха и закашлялся, подавившись.

– Въезд евреям во французские владения был запрещен вплоть до их завоевания английской армией в семидесятых годах прошлого века. Но и потом они не торопились селиться в Доминионе. Двадцать лет назад их было всего около тысячи, сейчас стало около шести тысяч, за счет помощи фонда барона Мориса де Гирша. Сюда, в Калгари, приехала лишь одна семья, совсем недавно, еще не прошло и года. Господин Ершов должен был видеть главу семьи в банке, - обстоятельно ответил адвокат, отдышавшись и успокоившись от смеха.

– Тот клерк, что взвешивал золото?
– удивился и занервничал Ершов.

– Нет, другой. Он отвечает за расчеты с другими банками. Не понимаю, зачем директору нашего банка понадобился третий сотрудник? Тут для двоих человек работы мало. Тем более..., - замялся адвокат.

– То, что он эмигрант?

– Мы все дети или внуки эмигрантов. Нет, тут другое. У него сын - революционер-анархист, - смутился адвокат.

– Не понимаю! Юноша борется с несправедливостью общества! Что тут плохого?
– возмутился Ершов.